Книга Будь моим парнем на лето, или стань моей девушкой навсегда, страница 96 – Иоланта Палла

— Мое, Ярик.

— Не называй меня так. Не имеешь права.

Разговаривать с Атакшиевой нормально не могу, так же как и реагировать на то, что она вставляет мне палки в колеса своим навязчивым поведением.

— Отлично. Я больше ни на что не претендую. — Поднимает руки вверх, но продолжает идиотски улыбаться, и это не к добру. — Я только зверушке твоей кое-что сообщу. — Она переводит взгляд на Смирнову. — Я не хотела быть тем самым злым вестником, но… Мышка, тебя нагло использовали.

— Может, тебе лучше заткнуться, а?

Смотрю на Атакшиеву, которая решила стать ангелом. Вот только черные крылья выдавали не светлого, а падшего ангелочка. С ее-то секретами.

— Нет, Яр. Я молчать не буду. Он тебя использовал, Мышка. Поспорил на тебя. Все вывернул так, чтобы ты к нему прибежала. Сама. Добровольно.

Черт! Кульбит сердца в этот момент приносит боль. В грудной клетке с хрустом рвутся ткани, когда вижу, что Леся бледнеет. На меня смотрит. И что мне сказать? Отпираться? Не поверит же. Вижу, голубые глаза не хуже сканера работают. Считывает меня.

— Он просто играет с тобой. — Чеканит дальше Кира, на лице которой явное удовольствие. — И я тебя гнобила по его инициативе.

— Замолчи.

Звучит холоднее. Внешне стараюсь держать лицо. Не расплываться, как баба. Смирнова продолжает мучить меня взглядом. Хотел же увезти. Лучше бы увез без промедления. А сейчас? Что сейчас делать, если без ножа режет голубыми глазками?

— Не без наслаждения. Есть грешок. — Усмехается Атакшиева. — Ты, Мышка, просто свежее мясо. С тобой играли. Он в частности. Есть и другие. Скоро их очередь.

— Что?

Еле слышно произносит Леся, а я ощущаю себя полным дерьмом. Хотя… После всего, что я сделал, наверное, глупо отпираться.

Олеся

— Что?

— Неужели ты думала, что Яр идеальный, а Яр? Так ей мозги запудрил, что девочка в себя поверила.

Ухмылка на лице Киры становится острее, а я перевожу растерянный взгляд на Войского, который не говорит ни слова. Равнодушие, сквозящее от него, заставляет дрожать и чувствовать, как розовый замок внутри меня стремительно рушится.

— Яр? — Шевелю губами еле слышно, только ответ уже не важен.

Я уже все поняла…

— Сядь в тачку. — Голос хуже ледяного взгляда, и вроде говорит Яр, вот только тот ли Яр, с которым я была последний месяц, или настоящий.

Тот, который использовал меня смеха ради. Пустота, разрастающаяся в грудной клетке, причиняет боль. Сильную. Все эти два дня я надеялась, что при встрече все решится. Он скажет, что не создавал чат. Не было притворства все тридцать дней после посещения того домика, но… По темному взгляду стало ясно. Кира говорила правду. Сейчас она не лгала.

— Да, Мышка, прыгни на сиденье и будь и дальше дурочкой, об которую ноги вытирают.

Атакшиева перестает улыбаться, складывает руки на груди, а я снова смотрю на Ярослава. Хмурый. Злой. Внешне равнодушен, но движения и взгляд выдают его. Не знаю, что думать, и как реагировать на услышанное. Сердце просит выслушать его, а вот разум орет бежать подальше от лицемера. Такое противоречие внутри разрастается, что мои руки дрожат, а колени превращаются в желейную массу. Еще немного, и я рухну перед ним, поэтому на инстинктах хватаюсь за открытую дверь спорткара. Дышу часто.

— Лесь… Сядь в машину. — Ярослав готов прожечь во мне дыру взглядом, а голос звучит так, что сердце кровью обливается. — Пожалуйста, сядь.