Книга Берегись, Ангел!, страница 102 – Иоланта Палла

— В каком смысле? — Делаю шаг назад, ведь лицо не хуже факела в пещере, так ярко полыхает, что становится неловко, и я одергиваю рукава пиджака, чтобы хоть чем-то себя отвлечь.

— В таком, Ангел, нужно грехи замаливать.

— Так обратись к священнику. Я-то тут причем. — Хмурюсь и не понимаю веселья, которым буквально светится его лицо.

— Я бы сказал, что ты не при делах, Цветкова, вот только, — он замолчал, а мое сердце до горла подпрыгнуло и вернулось на свое место, потому что видеть улыбающегося Аристова было непривычно, как минимум, и страшно, как максимум, — ты мне по шарам так залепенила, что они звенели еще час и чуть не разбились.

— Сам виноват. — Пробубнила в ответ, отводя глаза в сторону.

Лицо до ужаса горело, и я знала, что Аристов это подметил, потому что тональным кремом я не пользовалась,хотя и он вряд ли скрыл бы мою реакцию. Крепче сжала пальцами лямку от рюкзака и вопросительно посмотрела на парня.

— Видит он, — Данияр поднял руки в верх и казал на потолок, — я пытаюсь быть цивилизованным, но ты меня вынуждаешь утащить тебя насильно.

— Что? — Говорю, а он уже идет на меня, заставляя отступать. — Прекрати, Аристов! Совсем не смешно!

— Я и не смеюсь, заметь, — спокойно отвечает он мне, но наступать не прекращает, — Цветкова, нормально с тобой разговариваю, добра желаю, а ты щетинишься и не даешь мне исправить оплошность.

— Какую? — Резко останавливаюсь, оказываясь в непростительной близости с врагом.

— Многие. — Отвечает размыто, но я не глупая, понимаю о чем он говорит, и слабо верится в резкое озарение. — В общем, если не пойдешь и не сядешь в тачку добровольно, придется тащить силком.

— Ты серьезно хочешь меня в церковь отвезти?

— Типо того. — Кивает, а я усмехаюсь, представляя, как сам Аристов свои грехи замаливает.

— Ладно, сама пойду. — Киваю и вдыхаю полной грудью, когда Данияр отступает.

Улыбается во весь рот моему ответу, а мне почему-то хочется треснуть ему рюкзаком по голове. Шантажист!

Выходим из зала и идем по коридору. Чувствую себя жалким приложением к последней модели айфона. Очень дискомфортно ловить на себе удивленные взгляды.

Данияр же спокоен, как удав. Иногда мне кажется, что там вообще эмоций нет, кроме злости и ненависти, хотя последние события показывают обратное. Есть-таки в этом надменном парне даже положительные качества.

Хмурюсь от того, что смогла выделить из уймы негативного что-то хорошее.

— Не порть прекрасное личико морщинами, Цветкова. — Шепчет на ухо, когда мы проходим мимо охранника.

Молчу, переваривая каждое его слово. Неужели решил привести в исполнение свою угрозу? Берегись, Ангел! Да, я и так тебя стороной обхожу, что еще нужно?!

— Прошу. — Аристов открывает передо мной дверку и улыбается, заставляя думать о плохом.

Вот таким же образом маньяки в фильмах девушек в лес увозят. Улыбаются во все зубы, а потом хрясь по голове, и все. Был человек, а теперь нет. Ерзаю на сиденье, потому что Данияр находится близко, и в спорткаре как-то слишком жарко становится.

— Хочу тебя обрадовать, Аристов, — произношу коронную фразу, продолжая сжимать рюкзак руками, — в церковьмне нельзя. Голова не прикрыта.

— Не проблема, — усмехается, ловко сворачивая на главную улицу, — там толстовка с капюшоном. Накидывай.

Сначала не хочу этого делать, но потом становится интересно, что Данияр сделает дальше. Слабо верится в то, что он пошел на исправление. Вот не верю в такое, и точка!