Книга Берегись, Ангел!, страница 134 – Иоланта Палла

Любил ее до чертиков.

И Алиску…

— Дан? — Голос Цветковой вывел из сумрака тяжелых мыслей, которые паутиной висли на сознание, и я не замечал, что пошел сильный дождь. — Сбавь скорость, пожалуйста, мне страшно.

Сжимаю оплетку до хруста и торможу на обочине, так и не доехав до главной дороги, поворачиваю голову к Ангелике и смотрю, как она со страхомподнимает на меня глаза.

— Психом меня считаешь? — Задаю тот вопрос, который волнует больше всего, еле контролируя внутреннюю агонию.

— Я… Я… — Произносит она, часто моргая, а я не выдерживаю и бью по рулю, пугая ее еще больше, а когда понимаю это, отстегиваю ремень безопасности и дергаю за ручку. — Куда ты? Дан, стой! — Кричит уже в спину, но мне нужно остыть, и дождь должен помочь.

Крупные холодные капли бьют по лицу, только они не добираются до сердца, которое работает так быстро, что, кажется, пара секунд, и резко остановится, не выдержав нагрузки, но я знаю, что этого не произойдет. Слишком легкое освобождение от боли.

— Вернись в машину, Данияр. — Ангелика выбирается из тачки следом за мной и обходит вокруг, с осторожностью поглядывая в мою сторону и обнимая себя руками.

— Цветкова, сядь на место. Успокоюсь и отвезу тебя домой. — Цежу сквозь зубы и отворачиваюсь к деревьям, чтобы не видеть огромных голубых глаз, в которых плескался страх вперемешку с жалостью.

Убийственная смесь.

Особенно для меня.

Особенно сейчас.

— Нет, мы сядем вместе. — Уперто произносит она, но слегка вздрагивает, когда я резко поворачиваюсь к ней. — Ты простынешь…

— Ты же хотела узнать о моей семье. — Говорю, сжимая челюсти, а Ангелика смотрит на меня. — Узнала. Кем теперь меня считаешь, Цветкова? — Она не успевает ничего ответить, потому что я усмехаюсь. — Циником, как и отец, который деньги тебе пихал за мое спасение? Или человеком с психическим расстройством, как мать? А может, наркоманом, как моя сестра? Или праведником-лжецом, как Макс? Кем ты меня считаешь? Скажи, Цветкова, не стесняйся.

— Данияр, я… — Начинает она, но я перебиваю.

— Как ты можешь ответить?! — Из меня вырывается идиотский смех. — Я сам не знаю, кто я. — Развожу руки в стороны, после чего запускаю пальцы в волосы. — Раньше знал, а теперь… Теперь не знаю. Понимаешь?! Не знаю.

Руки сами опускаются, ведь Цветкова так смотрит, что хочется собственноручно удавить себя.

Кажется, что она развернется и сядет в тачку.

Должна после такого…

Но Ангелика подходит ко мне и обнимает…

Удивлен?

Это не то слово.

Растерян.

Стою, как камень, только дышу очень часто.

— Не нужно меня жалеть. — Наконец-то, произношу, а она поднимает голову, но не перестает обнимать.

— Это не жалость, Аристов, — капли дождя стекают по ее лицу, словно слезы, а может, она и правда плачет, — это поддержка. В этих двух словах есть великая разница. — Смотрит мне в глаза пару секунд, а потом прижимается, как к родному.

Несмотря на холод, ощущаю от нее тепло. Только пошевелиться не могу еще пару минут, но она не отпускает и еще крепче обнимает, когда я притягиваю ее к себе, утыкаясь носом в шею и прикрывая глаза.

И хорошо, что идет дождь.

Никто не увидит моего лица.

Никто.

Кроме Ангела.

Данияр

Не знаю, сколько мы так стоим, прилипнув друг к другу, как парочка кровососов, но я перестаю злиться. Просто кайфую от того, что она меня обнимает.