Книга Берегись, Ангел!, страница 141 – Иоланта Палла

— Техника отработана, но с силой точно проблемы, Ангелочек. — Говорю уже вполне серьезно и, превозмогая себя, сажусь на мат, чтобы не сорваться и не присосаться к алым губам.

После откровений под дождем держу себя в руках, ведь не хочу ее спугнуть.

Не хочу снова оказаться на расстоянии, вкусив благосклонности и понимания.

— Тебе нужно переключиться, — поднимаюсь и подаю ей руку, которую она принимает, но хмурится, поглядывая на меня, — давай-ка повторим наш танец.

— Что?! — Голубые глаза увеличиваются, а я усмехаюсь такой реакции. — Здесь?

— Да, а что тут такого? — Недоумеваю, а Цветкова поглядывает по сторонам, пытаясь увидеть кого-то, хотя в зале мы одни. — Не дрейфь, Ангелочек. Отвлечешься, а потом снова перейдем к приемам. — Беру ее за руку, увожу с матов и помещаю руку на талию.

После тренировки мы разгоряченные, а ее щеки приятно розового цвета.

Мне нравится, что светлая кожа Ангела перестала быть бледно серой. Румянец был ей к лицу. Глаза светились, а руки, кажется, подрагивали.

— Ты будешь считать, — говорю и улыбаюсь, как идиот, — и на ноги не наступай.

— Сам виноват. — Фыркает, еле сдерживая ответную улыбку. — Раз, два, три…

Начинаем двигаться, но уже вскоре скоре по залу разлетается звонкий смех Ангела, ведь она наступает мне на ногу, и я корчуюсь, конечно, преувеличенно театрально. Вальс не удается, зато Цветкова не напрягается из-за неудач с самообороной. Делает Лика все правильно, но не хватает агрессии в ее действиях. По правде, давно прикупил для нее одну вещь, но не знал, стоит ли отдавать.

— Пробуем еще раз? — Спрашивает с огнем в голубых глазках и потирает руки в предвкушении.

— Завтра, — произношу спокойно, смотря на часы, — ты переодевайся. Есть разговор.

— Какой?

— Не беспокойся, — успокаиваю ее, потому что улыбка успевает быстро исчезнуть с милого личика, — ничего особенного. Так, тайны прошлого.

— Хорошо. — Она уходитв раздевалку с задумчивым видом, а я сажусь на мат и натягиваю кроссы, думая, нужно ли это мне.

Я же не феечка крестная.

До того, как Ангелика выходит в зал, в нем появляется Круг. Вид у него не особо радостный. После боя и разговора на кладбище мы беседовали еще раз, но уже по делу. Конечно, мне не хватало этого придурка, но что-то не вязалось. Как раньше мы общаться не сможем, а с мыслью, что между нами есть родственная связь, ни один еще не ужился.

Макс подходит ближе и подает руку. Миролюбивый жест. Обычное рукопожатие, но именно в этот момент Цветкова выходит из раздевалки и замирает с широко распахнутыми глазами. Оба смотрим на нее и продолжаем жать друг другу руку.

У этих двоих тоже разговора не было, поэтому я выступил в качестве промежуточного звена в цепи. Ангелике важна дружба с Кругловым, значит, нужно дать им возможность поговорить, да и скрывать от нее тот факт, что Макс мой брат, не хотелось.

Прекращаем нервные действия, когда Ангел отмирает и идет ко мне. Она останавливается на расстоянии нескольких шагов и с подозрением смотрит на нас. Чувствую, что придется рулить ситуацией, ведь Макс предпочитает молчать.

Как всегда.

— Сам скажешь? — Спрашиваю у него, ощущая на себе пристальный взгляд Цветковой.

Ничего не отвечает.

Тяжело вздыхаю и поворачиваюсь к Ангелочку.

Она часто дышит.

Переживает.

— В общем, тянуть кота за хвост не собираюсь, — говорю спокойно и киваю на Круга, — этот придурок — мой брат по папочке. — Разворачиваюсь и шагаю к выходу, но, не услышав больше никаких звуков, кроме моих шагов, поворачиваюсь и развожу руки в стороны. — Чего стоим? Двигайте ножками. Посидим в кафе и поговорим.