Книга Берегись, Ангел!, страница 146 – Иоланта Палла

— Неужели ничего нельзя сделать? — Сиплю я еле слышно, теряя последнюю надежду на то, что все завершится хорошо.

— Если бы были зафиксированы побои… — Петр Иванович делает глоток чая и смотрит на меня. — Не знаю, Ангелика. Законно я не могу забрать сына у отца, который его не обижает и не дает повода для лишения родительских прав.

— Владимир все равно сорвется. — Шепчу я, переводя взгляд на счастливого Олежку.

— Тогда будем ждать этого момента, хотя я бы уже перевез вас в квартиру. — Петр Иванович проводит рукой по лицу и качает головой. — Мне страшно оставлять тебя там, Ангелика. Не прощу себе, если что-то случится.

Я замолкаю и пью чай, наблюдая за братишкой и переваривая информацию.

Недоброе предчувствие копошится в грудной клетке. С момента посещения органов опеки прошло два дня, а Владимир до сих пор и слова мне не сказал. Он молчал. Без каких-либо фраз уходил на работу и возвращался так же, безмолвно.

Петр Иванович отвозит нас домой и просит позвонить, если вдруг что-то случится. Я нехотя бреду к двери и достаю ключ. Олежка теряет весь радостный настрой, как только мы оказываемся внутри.

Тишина.

Последнее время она пугает больше, чем постоянное веселье отчима.

Его нет в квартире, и мы проходим к себе, но стоит мне включить в комнате свет, как в горле моментально появляется огромный ком.

Шкаф открыт. Все вещи выброшены.

— О, нет… — Вырывается из меня.

— Что случилось, Лика? — Непонимающе произносит Олежка, а я проверяю тайник, где лежали все накопления — зарплата, конверт от Петра Ивановича и помощь Елены Владимировны.

— Все хорошо, зайчик. — Произношу, прикладывая руки к щекам.

Сердце колотится с ужасной силой. Ладошки при этом мгновенно увлажняются. Если Владимир забрал все деньги, то сорвался. Как иначе это объяснить?

— Пойдем. — Говорю братишке и ведуего в коридор. — Обувай ботинки. Еще погуляем. — Вымученно улыбаюсь ему, а сама нащупываю телефон в кармане.

Выходим из квартиры. Я трясущимися руками закрываю ее и беру Олежу за руку. Нужно немедленно позвонить Петру Ивановичу, чтобы он был наготове.

Мы уходим в соседний двор, откуда я наблюдаю за подъездом. Одновременно достаю телефон и набираю отцу. Не берет. Лишь длинные гудки. Ответа нет. Наверное, за рулем и не слышит. Снова жму на вызов. Когда он обрывается, вижу отчима, который идет домой с бутылкой водки в руке.

Прячусь за домом и улыбаюсь Олежке, который изображает самолетик. Петр Иванович не отвечает, и я по инерции набираю Дану. Он и Макс должны сегодня находиться на банкете. Череда благотворительных вечеров, которые они обязаны посетить. Звали меня с собой, но я отказалась. Не хотелось оставлять Олежку с Владимиром, тем более после посещения органов опеки.

Данияр не отвечает.

До Макса тоже не дозвониться.

Остается один выход. Вернуться в квартиру, но перед этим позвонить в полицию.

Руки дрожат, когда набираю номер.

Только гудки не идут.

Экран гаснет, и я мысленно себя убиваю.

Нет!!! Только не сейчас. Нажимаю на кнопку включения и жду, прикусив губу.

Бесполезно.

Пробую еще несколько раз.

Убираю разряженный телефон в карман и иду к братишке. Играю с ним, пока сумерки не сменяются темнотой. Переходим в наш двор и ходим кругами. Не знаю, что делать теперь. Какой выход искать? Если его нет. даже сейчас невезение накрыло с головой, когда, казалось бы, до счастья один шаг.