Книга Берегись, Ангел!, страница 22 – Иоланта Палла

Она шипит какие-то гадости мне в спину, но я быстро шевелю ногами и оказываюсь в коридоре, где шумно, и нет Аристова, который сегодня на удивление спокоен. Без Макса чувствую себя ужасно, будто меня раздели и выставили на площади. Мерзкое состояние…

Последние уроки проходят в ожидании отработки наказания.

Я надеюсь, что буду в полном одиночестве, но вновь давлюсь разочарованием, ведь директор отправляет меня и Дана мыть окна на втором этаже, где делали ремонт и только сегодня вынесли крупный мусор и лишнюю мебель. Мы оказываемся в помещении, где обычно проходит история.

Здесь полно разных книг и статуэток, но самой ценной является та, что стоит около учительского стола. Большая стеклянная сова, подаренная директору в начале его карьеры. Он трясся над ней, и никто, даже надменные мажорики, не смели к ней прикасаться.

Валерий Иннокентьевич готов за нее убить. Я помню, как на первом году обучения в этой школе, совушку, которую изображали на эмблеме, задел Пашка Лунев. Крика было немерено, хотя она не пострадала.

Для нас уже приготовлены ведра и тряпки. Аристов молчит, рассматривая окружающий хаос. Стекла заляпаны краской, на полу полно мусора, но сова стоит на своем месте и блестит. Видимо, кто-то все-таки додумался ее прикрыть.

Я подхожу и натягиваю перчатки, потому что нужно закончить быстро. Дел еще по горло, а еще ведь выполнять домашку.

— Ты чего такая серьезная? — Дан нарушает тишину первым, а я не смотрю на него, забираюсь на подоконник и начинаю оттирать стекло.

— Не нужно мне зубы заговаривать. Я мою только эти два, другая половина твоя. — Цежу сквозь зубы, не поворачиваясь и моля бога, чтобы он просто выполнил свою часть и не трогал меня.

— Не много ли ты на себя берешь, Ангелочек? Не тебе мне указывать, усеки это. — Аристов вновьстановится обычным Аристовым и сверлит меня взглядом, от чего я еще усерднее натираю окно.

— Если хочешь самоутвердиться за мой счет, то иди к черту, потому что мне не до тебя. — Поворачиваюсь и говорю ему, только сейчас замечая, что его правая кисть перебинтована.

Дан сжимает кулаки, прищуриваясь и делая шаг вперед. Расстояние между нами сокращается, и это точно не к добру. Внутренности переворачиваются от недоброго предчувствия, и я спускаюсь за ведерком, надеясь, что мажорик отвалит, но нет.

Аристов перехватывает мое запястье и крепко сжимает его, заставляя смотреть прямо ему в глаза.

— Ты за лето в себя поверила, а? Так я тебя быстро охлажу, падшая. Крылышки отрастила, — он демонстративно заглядывает мне за спину и кривится, — так я их обрежу. Свое место знай. То, что Круг за тобой катится, не делает тебя особенной, совсем наоборот.

Я часто дышу, потому что гнев заполняет легкие. Как он смеет?! Выдергиваю руку и хватаю ведро. Нужно быть умнее и не продолжать. Просто помыть окна и уйти, иначе…

Иначе я прибью этого ненормального.

Пытаюсь отключить слух, но слышу, как фыркает Дан, а после берет ведерко и отходит на приличное расстояние. Работа помогает временно не обращать внимания на врага, но напряжение в комнате бьет по нервам. Каждый мускул чувствую и временами ловлю нахальный взгляд Дана.

Когда окна блестят, я довольно улыбаюсь, снимая перчатки, но на пороге возникает Софья Павловна со шваброй и передает указ директора. Раз так быстро справились с окнами, то и полы тоже помыть, хотя бы на разок, чтобы пыль сбить.