Книга Берегись, Ангел!, страница 82 – Иоланта Палла

— Цветкова, — поднимается и кивает на спорткар, — с нами поедешь, или как?

Данияр

Напряжение, исходящее от Цветковой, заполняет все пространство в салоне и заставляет меня крепче сжимать руль. Бесит своим показным равнодушием, ведь видно же, как ноздри ходуном ходят от злости, но Ангелочек молчит и смотрит на дорогу.

Олежка тем временем играет с машинкой из набора, и это вызывает улыбку, отвлекая от его надувшейся сестры.

— Все собрал? — Спрашиваю, чтобы хоть какой-то звук занимал уши, иначе перепонки лопнут от такой звенящей тишины.

— Нет, — мальчишка пожимает плечами, — я только эту собрал. Больше не смог. Там Сто-о-олько деталей… — Боец разводит руки в стороны, а я лыблюсь, как придурок, вспоминая, сколько промучился в первый раз. — Лика мне не может помочь. Ей некогда. — С тяжелым вздохом добавляет и рассматривает машинку.

— Ничего, ты же упертый, богатырь, — подмигиваю ему, сворачивая на их улицу, — сам соберешь.

Из Цветковой вырывается какой-то непонятный звук, похожий на сопение, но я не придаю этому значение. Имеет право злиться. Только жаль, что она не знает, как тяжело наступить самому себе на горло и перечеркнуть те эмоции, которые к ней испытывал. Нет, бесила она меня по-прежнему, но по иной причине.

— Дан, а ты когда еще приедешь? — Внезапно спрашивает мелкий, когда я выбираюсь из спорткара и подхожу к нему.

— Дану некогда. У него своих дел полно. — Ангелочек пользуется моментом и вставляет свои пять долларов в русский автомат с газировкой.

— А может не стоит отвечать за меня, — пожимаю плечами, смотря в ее голубые глазища на половину лица, — язык вроде не отбили.

— А мозг все-таки задели, Аристов. — Бубнит она, а Олежка переводит взгляд с нее и на меня, не понимая, что происходит. — Зайчик, иди покачайся. Нам поговорить с Даном нужно. — Цветкова наклоняется к брату и с наклеенной улыбкой поправляет ему кофточку.

— Хорошо. — Мелкий порывается уйти, но останавливается на полпути. — Лик, только пусть он еще приходит. — За этими словами следует щенячий взгляд, от которого даже у меня в грудной клетке кто-то прыгает с табуретки, затягивая сильнее петлю на шее.

Смотрю, как боец поворачивается к нам спиной и бежит на детскую площадку к качеле, после чего возвращаю внимание его надувшейся сестричке. Молчит. Только дышит тяжело, словно еле сдерживается.

— Ты, кажется,сказать что-то хотела. — Напоминаю ей и засовываю руки в карманы брюк, нервно постукивая ботинком по асфальту.

Мало ли, что у нее в голове. Плевать, конечно, если скажет, чтобы не приезжал, все равно не послушаю, но чем дольше продолжалось это молчание, тем больше сдвигались к переносице мои брови.

— Зачем ты это делаешь? — Наконец выдает Ангелочек, а я рисую на лице хладнокровие.

— Что именно?

— К чему все эти показные приезды, доброта…? Зачем ты это делаешь? — Повторяет, выплевывая каждое слово, будто находиться со мной рядом для нее целая пытка.

— Помочь хочу. — Смотрю в ее глаза, не моргая и вопросительно поднимая брови.

— Я не понимаю, Аристов, — она усмехается и складывает руки на груди, показывая свой настрой, — объясни мне, как из дьявола ты трансформировался в ангелочка?

— Ну, Ангелочек, насколько я помню, это ты, а я, каким был, таким и остался. — Пожимаю плечами, пока девушка напротив стреляет в меня подозрительным взглядом.