Книга Дыши нами, пока есть время, страница 116 – Иоланта Палла

Холодок пробегает вдоль позвоночника.

— Степа… — Не узнаю свой хриплый голос, который режет слух.

Света смотрит на меня. Ее подбородок подергивается от сдерживаемых рыданий. Слегка качает головой, но этого достаточно. Сжимаю простыню пальцами, пока грудину рвет на части. Нет! Нет! Нет! Это гребаная шутка! Сон, который еще не закончился?! Начинаю ржать, как идиот, а принцесска замирает с выпученными глазами. Говорю, чтобы этот придурок выходил из своего укрытия и перестал издеваться. Только вместо него приходят медработники. Пытаются поставить укол, но я кручу руками, ржу и ору одновременно.

НЕТ!Это не может быть правдой!

Только больничные крысы умудряются зажать руки и поставить укол, после которого я снова погружаюсь во мрак. Там его голос. Словно на перемотке.

Прощай, друг!

Светлана

В машине стоит зловещая тишина. Я слышу лишь скольжение шин по асфальту, тихую работу двигателя, скрип оплетки, когда водитель поворачивает, и собственное рваное дыхание. Внутри все сжалось от сдерживаемых слез, а я не могла расплакаться, ведь рядом сидел отец. Я чувствовала его напряжение, недовольство и злость.

Хотелось бы отмотать пленку назад, чтобы ничего не случилось, вот только это невозможно. Ничего бы не изменилось. После обморока в городской больнице мне пришлось пройти экспресс-обследование. Анализы еще не были готовы, но врач посоветовал собирать вещи и лететь в столичную клинику на лечение.

Только я не могла. Мои мысли были лишь о Леше. Оказалось, что работники скорой перепутали Степана и Алексея. Конечно, я испытала облегчение, но оно не отменило того факта, что погиб человек. Не просто посторонний мальчик, о котором можно было сказатькак печально. Нет. Не стало лучшего друга Богданова, и я страдала не меньше. Я знала Вольного все ничего, но этого было достаточно, чтобы понять, как тяжело Леше. Кроме Степы, у него не было близких друзей.

Тяжелее всего было видеть, насколько сильно он мучается. Отстраненно отвечает. Постоянно задумчив. Угрюм. Сер. Такое ощущение, что из него высосали жизнь, а еще ужасная новость…

Если в скором времени ему не сделают операцию на позвоночнике, то Леша будет прикован к инвалидной коляске на всю оставшуюся жизнь. Не сможет ходить.

Я уже начинала разговор на эту тему, но он молчал. Игнорировал меня.

— Я не понимаю, — голос папы заставляет вздрогнуть и сжать папку, где хранилась вся история моей болезни, — как можно было молчать о том, что тебе плохо?!

На последних словах срывается и повышает тон, после чего нервно поправляет галстук. На нем черное пальто, которое он расстегнул, садясь в машину. Выглядит дорого, красиво. Вот только внутри сплошное дерьмо. Как ни крути.

— Мало того, ты еще обманула меня! — Бьет этими словами так, что я прикрываю глаза. — Ты хоть подумала, что с нами будет, если…

— Говори уже, не тяни. — Голос дрожит, но я задираю голову повыше, чтобы он не смог меня сломать в очередной раз. — Что же с вами будет, если я умру?

— Как же ты достала своими психами… Это ведь ни в какие рамки не входит, Света. — Папа прижимаетпальцы к переносице и закрывает глаза, пока я отворачиваюсь и смотрю в окно. — Ты наверное не понимаешь, что произошло.

— Я понимаю.

— Нет! Ты не понимаешь! Если человек хочет жить, то он будет следить за своим здоровьем. Нормальные люди так и делают. При малейшем симптоме идут в больницу, а ты… Я даже слов подобрать не могу. Что ты хотела этим доказать?!