Книга Дыши нами, пока есть время, страница 93 – Иоланта Палла

— Я вас… ненавижу. Как же я вас ненавижу…

От того, что дикарь молчит, прожигая меня взглядом, становится тошно. Идея прийти к нему сейчас кажется провальной. Поддалась эмоциям и моментально оказалась около невзрачного здания, где он жил. Коробка с вафлями приобретает вес с каждой секундой. Я проглатываю комок слез и выдавливаю из себя улыбку.

— Поняла. Пойду пожалуй.

Уже делаю шаг в сторону, как над ухом раздается громкий голос.

— Стоять, принцесска! — Оборачиваюсь и ловлю хмурый взгляд. — Пойдем.

Открывает дверь и пропускает меня в подъезд. Иду на ватных ногах, потому что нервничаю, а еще очень замерзла.Проклинаю себя за слабость, но повернуть обратно не могу. Будет глупо. Самой прийти, а потом включить обратный ход.

Мы доходим до нужной двери, и Леша снова пропускает меня вперед. Все так же хмурится, а я не знаю, что говорить. Топчусь на входе, пока дикарь снимает с себя толстовку и кидает на стул.

— Чего замерла? Проходи.

Скидываю туфли и осторожно ступаю по прохладному полу. Да, тут точно не Мальдивы, и как он спит в такой холодине? Поджимаю пальцы ног, чтобы согреть их хоть немного. Леша же подходит и забирает коробку, кидая ее на стол.

— Снимай. — Говорит приказным тоном и показывает на пиджак.

— Что? Зачем?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Я сказал, — цедит сквозь зубы каждое слова, — снимай, принцесска. Пока я сам не снял.

Стягиваю с себя пиджак, который он забирает и вешает на спинку стула. Слежу за тем, как он идет к шкафу и достает из него свитер. Вручает мне его вместе с теплыми шерстяными носками. Глаза сами раскрываются на полную. Я стою и пялюсь на одежду, пока дикарь не усмехается.

— Надеялась, что я дальше раздевать начну?

— Нет.

Краснею от того, что он обо мне подумал, хотя… Да, не надеялась, а всего лишь допустила такую мысль.

— Тупишь? Или брезгуешь? — Снова кривая усмешка проползает по его лицу, на что я верчу головой. — Ты замерзла. Надо согреться, а у меня не пентхаус. Здесь плохо отапливают. Сама наденешь, или мне помочь.

— Сама. — Прячу взгляд, пока Леша включает чайник. — Спасибо.

Он встает около стола, складывает руки на груди и смотрит, как я надеваю его вещи, бросив сумочку на пол. Шум в ушах от нервов заглушает работа чайника, и я этому рада, потому что взгляд дикаря меня пугает и привлекает одновременно.

Абсурднее ситуацию не придумаешь. Я в одной комнате с дикарем. Добровольно. Кто бы сказал раньше, не поверила бы. Только реальность показывает обратное.

— Почему плакала?

— Я не…

— Врать плохо, Рапунцель. Я же вижу. — Очерчивает пальцами глаза и щурится, пока я пытаюсь заглушить внутреннюю боль.

— Ноготь сломала. — Не подаю вида и говорю спокойно, пока Леша криво усмехается.

— Ноготь значит, — произносит задумчиво, а я киваю, тут же убирая пальцы за длинные рукава свитера, очень теплого свитера, — хорошо. Готовитьумеешь?

— Я?

— А тут еще кто-то есть?

Краснею. Опять. Не то, чтобы я не умела, просто не было необходимости. Усмехается, не получая от меня ответа и отходит к маленькому холодильнику. Мне становится стыдно, хотя раньше бы меня точно не смутил такой вопрос.

— Вот, — на столе появляется доска, лук и нож, — поможешь. Надеюсь, почистить и нарезать лук ты сможешь?

Киваю и тянусь к сумочке, чтобы убрать волосы в хвост. Черт с ним! Хочет, чтобы я резала лук, значит порежу! Я не немощная. Когда достаю резинку для волос и собираюсь убрать их, Леша резко задерживает мою руку.