Книга Only you, страница 16 – Иоланта Палла

— Ты побледнела, — тетя нахмурилась, подойдя ко мне, — хорошо себя чувствуешь?

Ее взгляд упал на мою щеку, и я на автомате отвернулась, чтобы не концентрировать на этом внимание. Одного особо придирчивого хватило.

— Да, все отлично.

— Решила почитать?

Взгляд родственницы плавно перекочевал на книгу, которую я к себе прижимала, как родную. Кивнула в ответ и хотела спросить про второго вожатого, но теть Соня посмотрела поверх моего плеча и изменилась в лице.

— Явка для всех обязательна, — голосом надзирателя проговорила она, а я повернула голову на источник шагов, — твой коллега.

— Да? Круто-о-о. — Мажорик подошел ко мне и похлопал по плечу, зевая, словно сейчас пять утра. — Я же здесь, Софья Николаевна.

Тетушка как-то странно хмыкнула, но, если наглец, который остановился слишком близко, не заметил тонкостей, то я видела, что ей с трудом удается побороть истинные эмоции.

— Василиса, — она указала на мажора, — это Никита… Назарович.

— Прошу любить и жаловать.

Никита пафосно отвесил поклон и посмотрел на меня в ожидании реакции. Я же молчала, крепко сжав челюсти, ведь на язык просились отнюдь не лестные слова, а рядом тетя… Нельзя…

— Будете работать в паре. Объяснишь опаздывающему Никите Назаровичу, что будет вечером.

И на ушла. Вот так. Оставив меня наедине с этим негодяем.

— Вечером здесь собираются все вожатые, — процедила сквозь зубы, стараясь смотреть на лоб так называемого коллеги, а не в равнодушные глаза, — для инструктажа.

— Ага, — со смешком ответил, — я тебя Васяном буду звать, ты же не против?

— Против.

Буркнула и направилась к выходу. Находиться в компании Никиты было невыносимо. Меня всю колотить начинало.

— Почему? Это же твое имя.

Он не отставал. Плелся следом, раздражая смешливым голосом.

— Васян нормально звучит. Ну, могу просто Васькой звать, как кота.

Я резко останавливаюсь и поворачиваюсь к мажору, вид которого буквально напевал, какой он ангел.

— Тоже не нравится? Сорян. Я думал, тебе зайдет.

Да он издевается! Я сжимаю книгу пальцами, мысленно подбирая ему определения, и разворачиваюсь, чтобы продолжить путь.

— Слушай, Васька, а на щеке у тебя боевое ранение? — Я замираю под звук своего сердца, которое сорвалось на бег. — Или опознавательный знак? — Он проходит вперед на два шага и улыбается, разглядывая мое лицо. — Как вариант. — Разводит руки в стороны, снова изображая из себя небесное создание, и к слову, с его внешностью получается правдоподобно. — А-а-а, — протягивает с характерным кивком, — я понял. Это результат набегов на спящих парней. Шалунья ты, Васька! Ох, шалунья!

Никита подмигивает мне и поворачивается спиной. Вот тут-то я не выдерживаю. Да простит меня Булгаков. Замахиваюсь и хорошо так прикладываю его книгой по голове. По коридору тут же эхом пролетает возмущенный вопль.

— За что?!

Барин

Кровать скрипит. Матрас жесткий. Ему далеко до моего ортопедического, как мне до балеруна в обтягивающих колготках. Только крупные неудобства не мешают мне погрузиться в столь целебный сон после покушения Васьки на мою бесценную голову. Я просто падаю в бездну без остатка и кайфую, имея возможность наконец-то расслабить все мышцы, которые ныли целый день. Из этого погружения меня вытягивает мучительная жажда и наглый стук в дверь. Судя по тому, как он отдает эхом в моей больной черепушке, до полного исцеления от зеленого змея мне еще далеко.