Книга Only you, страница 49 – Иоланта Палла

Как общаться с детьми, не знаю, а с такими тем более, но чувствую, что должен заставить их попросить прощения у Васьки. С чего вдруг на меня такая доброта и ответственность накатывает? Без понятия, да и задумываться не хочется.

— Нет. Не буду.

Славик складывает руки на груди и фыркает. Хочется взять его за грудки и хорошенько тряхнуть, чтобы не мнил из себя пупа земли. Обвожу зал взглядом и улыбаюсь, подталкивая вперед.

— Осторожней! Я отцу все скажу!

— Не козырял бы папочкой, мой тебе совет, — усмехаюсь, вспоминая инфу на эту мелочь.

— Я все равно скажу!

Довожу их до угла, где на стенах висят брошюры, и толкаю.

— Один в угол, а второй сюда.

Сопротивляется лишь Славик, но не долго. Встает спиной ко мне и что-то бубнит под нос, пока Илья в пол смотрит.

— Держи, — впихиваю ему брошюру в руки, — читай.

— Чего…

С недоумением хлопает глазами, глядя на правила, которые за каким-то чертом придумали в летнем лагере, и которые они с другом регулярно нарушают.

— Читай и запоминай, — складываю руки на груди, глядя на пыхтящего Лемишева, — пока не усвоите и не извинитесь перед Василисой, из зала не выйдете.

Васька

Становиться посмешищем перед толпой детей уже входит у меня в привычку, благодаря Славику, который почему-то упорно не хочет оставлять меня в покое. Сердце до сих пор колотилось о ребра, высекая в них трещины, хотя я уже двадцать минут, как сидела в раздевалке и смотрела на свои ладони. Упорно пыталась разглядеть каждую линию, но все они сливались. Сегодня полдня детьми занимались тренер по плаванию и физрук, освобождая нас от ответственности, и я могла еще некоторое время себя истязать.

Собираясь в летний лагерь, чтобы помочь тете, я не думала, что окажусь в таком положении, когда нужно следить за словом, движением и одеждой. Все казалось намного проще, и не будь здесь Никиты, я с легкостью пережила бы столь повышенное внимание Лемишева, но в комплекте с Бариновым эта парочка Твикс являлась катастрофой. В голову приходили разные мысли, в том числе и та, где мажор становится инициатором издевательств. Может, он и правда подначивает ребят, чтобы они ставили меня в неловкое положение?

— Можно?

В дверном проеме появляется Ильяс. Он с видом мученика переминается с ноги на ногу, пока я ошарашенно смотрю на него. Слов не находится. Я просто киваю и напряженно выпрямляю спину, оглядывая себя. Переодеться успела. В штанах и футболке. Волосы влажные и змеями свисают вниз. Жду появления второго сорванца, но Стриж входит внутрь один и тяжело вздыхает, пряча руки за спиной, слегка меня этим пугая. Не знаю, чего еще можно ожидать от них. Петарды в лицо?

— Василиса Павловна, — как-то приглушенно произносит и прокашливается, отводя глаза в сторону, а потом и вовсе в потолок ими упирается, — простите, что мы так пошутили. Мы больше так не будем. — Лицо Ильяса становится красным то ли от волнения, то ли от стыда, разобрать его эмоций я не могла. — Честно… — Мальчишка некоторое время мнется, после чего пожимает плечами и добавляет. — Я точно.

Словарный запас, который я пополняла регулярно на протяжении всей своей недолгой жизни, вдруг куда-то исчезает, а нижняя челюсть отвисает до пола от его извинений. Неожиданно и слишком странно. Ильяс стоит передо мной, явно ожидая реакции на свои слова, и я произношу сухое «хорошо». Мальчик выдавливает улыбку и исчезает стремительнее, чем я могу сообразить.