Книга Only you, страница 53 – Иоланта Палла

Устало падаю на мат и смотрю в потолок. Веки тяжелеют, и я не замечаю, как вырубаюсь прямо в спортзале в разгар соревнований. Сон, словно ветром сдувает, когда меня грубо толкают в плечо.

— Это ведь все ты!

Рычит Васька, и я щурюсь, открывая глаза. Негодующая девчонка нависает надо мной и пыхтит от злости. Ясен пень. Продули, как я и говорил.

— Васян, у тебя есть дурная привычка, — хриплю все еще сонным голосом, — тревожить мой сон.

Присаживаюсь и разглядываю девчонку, лицо которой порозовело от эмоций. А сколько ненависти в красивых глазках! Каратами не измерить.

— Ты знал! Ты специально с ними сговорился, да?! Да, что ты за человек такой, Никита-а-а!!!

Чуть ли не стонет, а я лишь брови вверх поднимаю. Кукушкина обвинила меня в том, что я подговорил этих пакостников устроить группе провал. Прекрасно. Хотел, как лучше, а получилось, что ничего не получилось. Чешу затылок и не произношу ни слова от того, что на язык лезут лишь оскорбления. Настроение и так не фонтан, еще и птичка кукует над ухом, вводя меня в состояние халка.

— У тебя совесть есть или совсем отбило?!

Продолжает Василиса прекрасная, а я без слов поднимаюсь и напяливаю на себя футболку. Иду к выходу, ноэта отчаянная хлопает меня по спине ладошкой, заставляя замереть и повернуться. Кулаки сжимаю, глядя на ее расширившиеся глаза. Голубые. Светлые, как небо. И полные ненависти и обиды. За что? За то, чего я не делал.

— Я сам не в восторге от того, что мне приходится видеть ваши лица каждый день, — иду на нее, надеясь, что у девчонки сработает инстинкт самосохранения, но она лишь вздергивает свой миниатюрный носик и дарит мне презрительный взгляд, — убогое место и такие же…

— Что?

Чуть ли не требует ответа, когда я замолкаю. Перегибаю палку и сам не понимаю, какова причина. Злюсь. Она тоже.

— Люди. Такие же люди.

Заканчиваю фразу, а Васька отшатывается от меня, как от прокаженного. Мне бы радоваться такой реакции. Предок же сказал держаться от нее подальше. Вот прекрасная возможность оттолкнуть, только от этого в груди паутиной расползается противное ощущение. От собственного поведения. Давненько такого не было, и было ли вообще? Невольно кривлюсь, а Василиса воспринимает это, как реакцию на нее. Черт!

— Знала, что ты равнодушна и эгоистичная… — Пыхтит заведенная Кукушкина, сжимая кулаки, пока я приближаюсь плотнее. — Личность.

По факту слабо оскорбила, но завуалировала так, что мне фейс зажгло, как от пощечины.

— Надеюсь, ты подумала о последствиях?

Предупреждаю, а Васян стойко сопротивляется. Это бесит. Другая бы радовалась, что ей внимание уделяю и соплякам втираю, как важно попросить прощения.

— О последствиях стычек с тобой я знаю, как никто другой, — она почему-то трет щеку, на которой виднеется крошечный шрам, где раньше был лейкопластырь, — можешь не пугать. Мне не страшно. И мне плевать, чей ты сын.

— Неужели?

Криво улыбаюсь, пока внутри вибрируют опасные струны, на которых Кукушкина решила поиграть.

— Да.

— Хорошо, — пожимаю плечами с наигранным равнодушием и тут же подхватываю ее, перекидывая сопротивляющееся тельце через плечо, — буду воспитывать.

— Баринов! — Стучит кулаками мне по спине, а я разворачиваюсь и иду в сторону зала с бассейном. — Ты бы себя воспитал для начала прежде, чем других учить! Немедленно отпусти меня! — Вместо ответа хлопаю ладонью по ее ягодицам, на что слышу неразборчивое бурчание и визг. — Хам! Наглец! Эгоист! Нарцисс! И…