Онлайн книга «Первые снежинки»
|
Последние кадры и вовсе меня добивают. На них моя истерика в подсобке… Крупным планом… 22 Ни одна система не может выдержать того ужаса, который охватывает меня от просмотра смонтированного видео. Все присутствующие обращают свои взгляды в мою сторону, и от них хочется укрыться. Чем быстрее, тем лучше. Я никогда не попадала в такую позорную ситуацию, и сейчас не знаю, как справиться с болью, вызванной тисками, которые сдавливают сердечную мышцу. За считанные секунды мозг анализирует полученную информацию и убивает последнюю надежду на то, что Маршал к этому не причастен. Я бросаю на него взгляд не в состоянии пошевелить губами, чтобы сказать едкие слова, которые застывают на языке. КАК ТЫ МОГ?! КАК ТЫ МОГ СО МНОЙ ТАК ПОСТУПИТЬ?! Из меня сочится боль. Через каждую пору вылетает в направлении Антона. Но ему все равно… Я это понимаю заторможено… По той позе, в которой он застывает, когда я делаю шаг назад к выходу из зала. Кажется, что стены рухнут на меня от давления гостей, собравшихся на выставке Жанны. О ней думать не хочу. Отгоняю прочь навязчивые мысли, но успеваю заметить взгляды одноклассников, когда срываюсь с места и вылетаю из помещения, наплевав на то, что я без верхней одежды. В кожу вонзается тысяча иголок, которые приносит холодный осенний ветер, но я лишь обнимаю себя руками и бегу в неизвестном направлении. Желание провалиться сквозь землю настолько сильное, что я не обращаю внимания на боль в ноге, когда оступаюсь и падаю боком на асфальт. Именно в этот момент меня прорывает. Слезы бурным потоком вырываются из глаз, и я просто сижу в полутьме около какого-то здания, содрогаясь от холода и тихих рыданий. В голове пролетают фразы Антона о его родителях, о том, насколько сильно он ненавидит отца за предательства, а его новую пассию и подавно… Я давлюсь слезами, понимая все взгляды Маршала и слова. Верчу головой из стороны в сторону, ведь сердце отказывается принимать тот факт, что он намеренно унизил меня. Нет! Не могу в это поверить! Просто не могу… — Лиза?! — не сразу распознаю голос Ростовой среди шума собственных догадок. — Поднимайся! Давай! — Инна помогает мне встать на ноги и всматривается в лицо, пока я усердно отвожу взгляд в сторону. Я не могу сейчас разговаривать о том, что все увидели. Теперь каждый, кто находился в зале, знает о тайнах нашей семьи, о моем паническом страхе и ненависти к матери…Что может быть ужаснее?! Наверное, моя наивность… — Пойдем, Лиз, — Ростова не донимает меня вопросами и ведет к машине, — мы отвезем тебя домой. Боже… Ты вся продрогла… Стоит отказаться от ее помощи, но я, не произнося ни слова, следую за Инной и сажусь на заднее сиденье авто. За рулем сидит ее отец. Я смотрю лишь на свои руки и чувствую жуткое напряжение, которое сковывает все тело. Инна трет мои плечи руками и ни о чем не спрашивает. Не видя лиц Ростовых, чувствую их жалость и еще больше холодею изнутри. Происходящее превращается в страшную версию моей жизни, и я в ней утопаю в одиночку. Как всегда… Сдерживаю слезы, пока машина движется по темным улицам города, и благодарю Инну кивком, когда мы оказываемся около знакомого подъезда. — Я провожу тебя до двери, — порывается одноклассница пойти со мной, но я отрицательно качаю головой, — точно? Ты только не пропадай с радаров, — обнимает меня напоследок, — все наладится… |