Книга Притворись моим другом, страница 54 – Иоланта Палла

- Сейчас живу с маминой подругой, - выдавливаю каждое слово с трудом, упираясь взглядом в кружевную салфетку на стеклянном столике, разделяющем меня от мамы Руслана.

- Она уехала куда-то?

- Умерла.

Поднимаю глаза и вижу, что на лице женщины появляется растерянность, смешанная с жалостью. Ребра попадают в тиски, и я перестаю дышать. Не думала, что произносить это слово так сложно, будто кто-то проводит по коже тупым ножом, оставляя рваную рану.

- Прости, - Вера переключается на Руслана, который застыл в дверном проеме с подносом в руках, - мы уже чая заждались.

Власов проходит вперед, и его действия с беззаботным тоном матери улучшают атмосферу. Будь я наедине с собой, то скорее всего истязала бы подушку слезами. Может, всему виной сладости, которые мы пробуем. Вера смеется, рассказывая о том, как Руслан в детстве объелся шоколада и после смотреть на него не мог. Тот отстраненно рассматривает кружку, пока мы беседуем. Как бы мне не нравилось у Власовых, приходится с ними прощаться из-за звонка тёть Оли. Руслан идет со мной к машине и просит Олега довезти нас до школы, где без слов помогает сесть на мотоцикл. Прижимаюсь к нему и прикрываю глаза, пока мы не достигаем пункта назначения. Хочется задать множество вопросов, вот только Власов с тем же задумчивым видом снимает с меня шлем.

- Спасибо, - говорит, вводя меня в состояние шока, - давно не видел ее такой.

Я открываю рот и застываю, глядя поверх плеча Руслана. Чувствую, как дрожат губы и колотится сердце. У подъезда стоит он. Мой папа. Майор.

Руслан

- Её мать умерла, - говорю Серёге, который нарезает колбасу толстыми ломтиками, и свожу брови на переносице, пытаясь переварить произошедшее.

Впервые сложно дается этот процесс. Обычно я отключаю эмоции и прихожу к определенным выводам, но с появлением Майоровой все покатилось в пропасть. Вся моя выдержка и хваленый самоконтроль. Все в топку. За ребрами такая агония, что в пору вызывать пожарных.

- И? – Серый спокойно закидывает кусок колбасы в рот и смачно жует.

- А батя майор, - продолжаю выдавать мысли вслух, на что друг пожимает плечами, - теперь мама думает, что Ева мой друг.

- Друг, - усмехается Лазаренко, пододвигая тарелку ближе, - видел я, как ты смотришь на друга, и поверь, дружбой между вами не пахнет.

- Что ты имеешь в виду? – хмурюсь еще сильнее, а Серёга усмехается.

- Когда пацан за девчонку башкой рискует, это по-другому называется.

- Пф-ф-ф, - выдаю, улавливая его логику, и отгораживаюсь руками, сложив их на груди.

Ничего подобного. Была б на ее месте другая, я бы тоже вытащил из лап Резникова. Только больной на голову чел может так упорно травить девочку, которая ему нравится, а он к ней точно не ровно дышит. В этом сомневаться не стоит. Стоп! А она, как к нему относится? Идиотский вопрос оседает в мозге пеплом, и я выпрямляюсь, хватая кусок докторской. Ева его боится. Факт, но причину их конфликта я не знаю. На мой вопрос она так и не ответила. С чего вдруг резко Макс принялся травить ее хлеще других?

- Это, - Серый очерчивает на своем лице круг в области щеки и указывает на меня, - откуда? С Максом опять пересеклись?

- Да.

- Из-за нее?

- Нет.

Почти не вру, пожимая плечами.

- Тогда из-за чего?

- Из-за Димона.

Лазаренко отодвигает от себя кружку и прищуривается. Костяшки белеют от того, с какой силой он сжимает кулаки.