Книга Притворись моим другом, страница 56 – Иоланта Палла

- Хорошо, - вытирает наступившие на глаза слезы и кивает, стягивая на пальцы рукава свитера, - хорошо…

От увлажнившихся зеленых глаз по сердцу скользит острая бритва. Я кривлюсь. Мама продолжает кивать и всё-таки не сдерживается. Крупные слезы скатываются по бледным щекам и падают на пол, разлетаясь мелкими брызгами по паркету.

- Прости… - шепчет тихо, затыкая рот рукой, и я тут же оказываюсь рядом.

Переступая через свою злость и чертову тучу других эмоций, в которых меня топит, обнимаю её.

- Прости… Ты уже совсем взрослый у меня… - Поднимает воспаленные глаза и хватает ртом воздух. – И девушка появилась. Я так боюсь…

- Чего? – хриплю, изображая сильного.

- Что не увижу того, как ты будешь счастлив, - снова ее глаза застилают слезы, - видишь, - разводит руки в стороны, отталкивая меня и истерично улыбаясь, - ты не хотел, чтобы я притворялась. Тебя это раздражало. – Ее губы подрагивают, и я чувствую, что взгляд становится мутным. – Я боюсь… Сынок, я так сильно боюсь… Не хочу, чтобы из-за этого, - она указывает на себя трясущимися руками, - ты страдал…

- Мам… - хриплю, пока сердце крошит ребра глухими ударами. – Не надо…

- Давай поужинаем, - она вытирает глаза рукавами свитера, судорожно успокаиваясь, - принимая то, что будет. Я стараюсь, Руслан. Лечение это… Бесполезное… Ты же понимаешь.

Отрицательно качаю головой, а мама подходит ближе. Я настолько сильно сжимаю челюсти и кулаки, что перед глазами все плывет.

- Я хочу любимую китайскую лапшу, - улыбается уголком губ, - и картошку фри с соусом, которым ты бросался, - усмехается от воспоминаний о моем баловстве с едой, - а еще, как ты говорил? – Мама прищуривается. – Сточить? – Киваю, выдавливая ответную улыбку, которая наверняка выглядитжалкой. – Так вот, я хочу сточить лимонный чизкейк и безе. То самое, к которому мы с Евой не притронулись.

Покорно киваю, а она меня обнимает. Мне больно, но я обвиваю ее руками в ответ, понимая, что хочу провести с ней как можно больше времени и запомнить каждый чертов момент.

Евангелина

За столом висит напряжение. Папа ест, не обращая ни на кого внимания. Тёть Оля периодически посматривает за Артёмкой, и лишь я ковыряю вилкой в салате. Аппетита нет. Может из-за того, что я наелась сладостей у Власовых, или всему виной скованность, вызванная внезапным появлением майора Майорова. Я даже Руслану ничего толком не смогла сказать. Все мысли вылетели из головы, как только я увидела отца. Он ни капли не изменился за месяцы, которые мы не виделись. Все те же морщины на лбу. Голубые глаза. Русые волосы с сединой. Хмурый вид. Кажется, я забыла, как он выглядит, когда улыбается. Да, и доведется ли мне еще хоть раз ощутить радость, исходящую от него в мою сторону.

- Очень вкусно, Оль, - доносится до моих несчастных горящих ушей его голос, - даже не знаю, как тебя благодарить за все.

- Что ты, Вань, - скромно улыбается Ольга, посматривая на меня, - я только рада вам помочь.

Снова виснет молчание, которое разбавляется лишь непонятными звуками, которые издает мой брат. Я так же упорно не смотрю в его сторону. Не могу себя пересилить. Хотя он ни в чем не виноват в отличие от меня…

- Как дела в школе? – отец обращается ко мне, но его взгляд направлен куда-то в сторону.

Мне в глаза он не смотрит, как и я ему. От вины и стыда горят щеки. Тахикардия медленно, но верно, наступает на пятки, и дыхание затрудняется. Комната резко сужается, заставляя меня хватать ртом воздух, и я резко сглатываю.