Книга Притворись моим другом, страница 65 – Иоланта Палла

- Тише-тише, - говорю скорее себе, чем ему, находя рядом соску, которую он удачно выплевывает и продолжает кричать, - что же делать-то?

Начинаю качать кроватку, но Артёмка не унимается, а у меня все дрожит. Он такой маленький. Крошечный совсем.

Что нужно делать?

Тянусь к нему и тут же одергиваю руки. Страшно брать его на руки. Вдруг я…

Фух-х-х…

Прикрываю глаза, вспоминая, как тёть Оля аккуратно качала его на руках, и набираюсь сил повторить этот трюк. На всякий случай оглядываюсь, но никого нет, чтобы помочь.

- Тёма, - произношу, сокращая его имя, и тихонько беру на руки, придерживая головку.

Напрягаются все мышцы и органы. Сердце в таком ужасе, что я рвано выдыхаю, и смотрю на братишку. Он же мой брат… Маленький… Я егобез мамы оставила, и сама отвернулась… Пару слезинок попадают ему на личико, и малыш замирает. Начинаю качаться из стороны в сторону.

- Прости меня, Артёмка… Прости, пожалуйста… - шепчу, часто моргая и выдыхая. – Прости…

Удивляюсь тому, что он успокаивается. Не засыпает. На меня смотрит. Сердце сегодня установило рекорд по произведенным ударам. Не знаю, каков его лимит, но волноваться не перестаю. Даже когда появляется тёть Оля, не замечаю. Не могу оторвать от него глаз.

Руслан

Внимательно смотрю на то, как Ева, прикусив кончик языка, пишет в тетради. Вот уже несколько дней подряд мы зависаем по вечерам в квартире моей матери, вместе грызем гранит науки и проводим время втроём.

Я неизменно становлюсь наблюдателем, когда мама принимается с усердием следака задавать Майоровой вопросы, и нет, я не рассказал ей о том, как трагично погибла родительница Евы.

Я не имею права болтать на каждом углу или осуждать, потому что понимаю её чувства. Сам сижу в такой шкуре и давлюсь виной, как косточкой от рыбы. Ты вроде ее проглатываешь, но в гортани все равно колет до потемнения в глазах. До встречи с Евой мне удавалось быть равнодушным ко всем телодвижениям рядом. После случая с Димкой я несколько раз дрался с парнями в школе, только из-за того, что они имели наглость упомянуть о нём в паршивом смысле, и пару раз бил по носу тем, кто называл меня убийцей.

А потом «эйфория» прошла… Вина проявилась во всей красе, и я запечатал все эмоции под замок.

- Ты решил, куда будешь поступать? – моргаю, приходя в себя, и прокашливаюсь, замечая взгляд Евы.

- Нет, - и правда не задумывался над этим вопросом.

- Тёть Оля сегодня спросила, а я не знала, что ответить, - продолжила Майорова с задумчивым видом, - ни один предмет меня особо не привлекает.

Ева тяжело вздохнула. Наверное, беседы о будущей профессии становятся некой традицией в каждой семье. О моих желаниях осведомлялась лишь мать, а отец был уверен, что в дальнейшем я пойду по его стопам.

- Я вообще не понимаю, как можно сейчас определиться со своим будущим, - вдруг выдала Ева с такими яркими эмоциями, что мои брови полезли на лоб, - мне даже восемнадцати нет. Я не знаю, какое платье выбрать, а от меня требуется взвешенное решение о деле всей жизни.

- Слишком близко к сердцу принимаешь.

- А ты? – теперь удивлена Майорова, а я спокойно растягиваюсь вдоль кровати и помещаю руки под голову. – Мне кажется, ты так спокоен, потому что все решил.

- С чего такие выводы?

- Не знаю, - она пожимает плечами, - просто создается такое впечатление.