Книга История любви леди Элизабет, страница 117 – Джудит Макнот

Когда Элизабет сошла вниз, Ян направлялся к двери во двор с одеялом в руках.

– Поскольку они еще не вернулись, – сказал он, – я думаю, нам не мешало бы что-нибудь поесть. Мы поедим хлеб с сыром во дворе.

Ян переоделся в чистую белую рубашку и светло-коричневые бриджи, и когда она выходила следом за ним из дома, то увидела, что волосы у него на затылке еще были влажными.

Выйдя из дома, он расстелил одеяло на траве, и она села на него сбоку, смотря вдаль на холмы.

– Как вы думаете, который сейчас час? – спросила Элизабет через некоторое время, когда Ян опустился рядом с ней.

– Около четырех, полагаю.

– Не пора бы им вернуться?

– Им, вероятно, было трудно найти женщин, которые бы согласились бросить собственный дом и подняться сюда на работу.

Элизабет кивнула и забылась, поглощенная великолепием раскинувшегося перед ними вида. Дом стоял на краю плато, и там, где кончался двор, плато резко спускалось в долину, по которой, извиваясь между деревьями, протекал ручей. Вдалеке долину с трех сторон окружали холмы, громоздящиеся друг на друга, покрытые ковром полевых цветов. Этот вид был так прекрасен, так дик и зелен, что долгое время Элизабет сидела очарованная и странно умиротворенная. Наконец, промелькнула мысль, заставившая ее с беспокойством посмотреть на него.

– А рыбу вы поймали?

– Несколько. Я их уже почистил.

– Да, но вы можете их приготовить? – спросила с улыбкой Элизабет.

Он чуть не улыбнулся.

– Да.

– Эторадует, должна признаться.

Подтянув ногу, Ян оперся рукой о колено и повернулся, разглядывая ее с откровенным любопытством.

– С каких это пор дебютантки включают копание в грязи в свои излюбленные развлечения?

– Я больше не дебютантка, – ответила Элизабет. Когда она поняла, что оннамерен ждать какого-нибудь объяснения, то тихо сказала: – Мне говорили, что мой дедушка с материнской стороны был садоводом-любителем, и, вероятно, от него я унаследовала любовь к растениям и цветам. Сады в Хейвенхерсте – дело его рук. С тех пор я расширила их и посадила новые сорта.

Ее лицо смягчилось, а великолепные глаза засияли, как яркие зеленые драгоценные камни, при упоминании о Хейвенхерсте. Вопреки здравому смыслу, Ян поощрял разговор о предмете, который явно имел для нее особое значение.

– Что такое Хейвенхерст?

– Мой дом, – сказала она с нежной улыбкой. – Он принадлежит моей семье уже семь столетий. Первый граф построил там замок, который был так прекрасен, что четырнадцать разных завоевателей, желая его получить, осаждали его, но ни один не смог взять. Через несколько столетий замок был снесен другим предком, желавшим построить дворец в классическом греческом стиле. Затем следующие шесть графов расширяли, увеличивали и модернизировали его, пока он не стал тем, что есть сейчас. Иногда, – призналась Элизабет, – сознание, что от меня зависит, сохранится замок или погибнет, немного угнетает.

– Я бы предположил, что ответственность падает на вашего дядю или брата, но не на вас.

– Нет, на меня.

– Как это может быть? – спросил он, заинтересованный тем, что она говорит об этом месте так, как будто это единственное на свете, что имеет для нее значение.

– По правам наследования Хейвенхерст должен переходить к старшему сыну. Если нет сына, то переходит к дочери и через нее ее детям. Дядя не может наследовать, потому что он моложе моего отца. Я полагаю, поэтому он никогда ни капельки не заботился о Хейвенхерсте, и сейчас его страшно возмущает, сколько стоит содержание замка.