Книга История любви леди Элизабет, страница 134 – Джудит Макнот

– Прощение – твоя профессия, – с ядовитым сарказмом сказал Ян. – Но не моя. Я верю: око за око.

– Я говорю тебе, он умирает.

– А я говорю тебе, – Ян произносил слова с жесткой отчетливостью, – мне наплевать!

– Если ты не считаешь нужным принять титул для себя, сделай это ради своего отца. Титул принадлежал емупо праву, так же, как твой будущий сын получит его по праву рождения. Это последняя возможность уступить, Ян. Твой дед дал мне две недели, чтобы повлиять на тебя, после чего он назначит другого наследника. Ты приехал сюда на целые две недели позднее. Может быть, уже слишком поздно…

– Слишком поздно было и одиннадцать лет назад, – ответил Ян с ледяным спокойствием, и затем на глазах священника лицо племянника резко и поразительно изменилось. Его скулы утратили жесткость, и он начал складывать бумаги в ящик. Покончив с ними, взглянул на Дункана и сказал с тихой усмешкой: – Твой стакан пуст, викарий. Хочешь еще?

Дункан вздохнул и покачал головой. Все кончилось так, как он предполагал и опасался: Ян мысленно захлопнул дверь перед дедом, и ничто никогда не изменит его решения. Дункан по опыту знал, что когда он становится спокойным и любезным, как сейчас, Ян – бесповоротно вне досягаемости. Так как вечер с племянником уже безвозвратно испорчен, Дункан решил, что ничего не потеряет, если обратится к другому деликатному делу, которое беспокоило его.

– Ян, об Элизабет Камерон. Ее дуэнья рассказала кое-что…

Та же пугающе приятная и в то же время холодная улыбка вновь появилась на лице Яна.

– Я избавлю тебя от продолжения разговора, Дункан. С этим покончено.

– С разговором или…

– Со всем.

– Мне так не показалось! – резко сказал Дункан, доведенный до предела дьявольским спокойствием Яна. – Сцена, которую я увидел…

– Ты увидел конец.

Он сказал это, как заметил Дункан, с той же бесповоротной решимостью, с тем же насмешливым спокойствием, с каким говорил о своем деде. Как будто Ян уже про себя разрешил все вопросы к своему полному удовлетворению и отложил их в такое место, куда ничто и никто не сможет проникнуть. На основании последней реакции племянника на вопрос об Элизабет Камерон она теперь относилась к той же категории, что и герцог Стэнхоуп. Расстроенный Дункан схватил бутылку бренди, стоящую у локтя Яна на столе, и плеснул немного в стакан.

– Есть одна вещь, которую я никогда тебе не говорил, – сказал он сердито.

– Что это? – спросил Ян.

– Я ненавижу, когда ты становишься очень любезным и насмешливым. Я предпочитаю видеть тебя в гневе. По крайней мере, тогда я знаю, что у меня есть шанс, что ты услышишь и поймешь меня.

К безграничному неудовольствию Дункана, Ян только взял книгу и снова начал читать.

– Ян, не сходишь ли в амбар посмотреть, почему там задержалась Элизабет, – попросил священник, ловко поворачивая кусок бекона, жарящегося на сковороде. – Я послал ее за яйцами минут пятнадцать назад.

Ян бросил охапку дров у камина, отряхнул руки и отправился на поиски своей гостьи. От того, что увидел и услышал, когда подошел к двери амбара, он застыл на месте. Упершись руками в бока, Элизабет сердито смотрела на сидящих на насесте кур, которые отчаянно хлопали крыльями и кудахтали.

– Я не виновата! – восклицала она. – Я даже не люблюяйца. В самом деле, я даже не люблю запахцыплят. – Говоря так просящим и извиняющимся голосом, она на цыпочках воровато двинулась вперед. – Ну, если вы позволите мне взять всего четыре, я не съем даже одного. Послушай, – добавила Элизабет, протягивая руку к хлопающей крыльями курице, – я побеспокою тебя всего лишь на одну минуточку. Я только просуну руку вот сюда… ох! – вскрикнула она, когда курица свирепо клюнула ее в запястье.