Книга История любви леди Элизабет, страница 137 – Джудит Макнот

– Поразительно, – честно признался священник, – я никогда не смотрел на это с такой точки зрения.

– К сожалению, деревенский булочник тоже, – усмехнулась Элизабет. – Хотя я все же думаю, он начинает понимать, потому что перестал прятаться позади мешков с мукой, когда я вхожу. – С опозданием Элизабет поняла, какими разоблачающими могут показаться ее рассуждения такому проницательному человеку, как священник, и быстро добавила: – Дело практически не в деньгах. Совсем нет. Дело в принципе, понимаете?

– Конечно, – спокойно сказал Дункан. – Ваш дом, должно быть, прекрасное место. Вы улыбаетесь каждый раз, когда говорите о нем.

– Да, – ответила Элизабет, и ее нежная улыбка была обращена и к священнику, и к Яну. – Это чудное место, и куда вы ни взглянете, везде увидите что-нибудь красивое. Там есть холмы, и прекрасный парк, и пышные сады, – объясняла она, когда Ян взял свою тарелку и кружку и поднялся.

– И как велик ваш дом? – спросил любезно священник.

– В нем сорок одна комната, – начала она.

– И спорю, что все они, – вставил вкрадчиво Ян, ставя тарелку и кружку рядом с тазиком для мытья посуды, – устланы мехами и заполнены драгоценными камнями размером в ладонь. – Он замолчал, смотря на свое отражение в окне.

– Конечно. – Элизабет ответилас наигранной веселостью, глядя на неподвижную спину Яна, отказываясь отступить перед его ничем не вызванным нападением. – Там есть картины Рубенса и Гейнсборо, а камины работы Адамса. Ковры из Персии тоже. – Это былоправдой раньше, сказала она себе в ответ на укор совести за ложь, до того, как ей пришлось в прошлом году продать все, чтобы заплатить кредиторам.

К ее полнейшему недоумению, вместо того, чтобы и дальше нападать на нее, Ян Торнтон повернулся и посмотрел в ее гневные глаза.

– Прошу прощения, Элизабет, – мрачно сказал он. – Мои замечания были неуместны. – И с этим поразительным заявлением он вышел, сказав, что собирается провести день на охоте.

Элизабет оторвала изумленный взгляд от его удаляющейся спины, но священник долго смотрел ему вслед. Затем повернулся и взглянул на Элизабет. Странная задумчивая улыбка медленно показалась на его лице и осветила карие глаза, в то время как он пристально смотрел на нее.

– Что-нибудь случилось? – спросила она.

Его улыбка стала еще шире, и он откинулся на стул, задумчиво улыбаясь ей.

– Очевидно, случилось, – ответил Дункан явно с довольным видом. – Я прежде всего очень доволен.

Элизабет подумала, не было ли у них в семье легкого безумия, и только хорошие манеры удержали ее от замечаний по этому поводу. Вместо этого она встала и начала убирать посуду.

Когда посуда была вымыта и убрана, Элизабет, не обращая внимания на протесты священника, стала убирать нижний этаж дома и протирать мебель. Она прервала работу, чтобы пообедать с ним, и закончила домашние дела к середине дня. У нее поднялось настроение от чувства огромного удовлетворения, когда стояла посередине дома и восхищалась результатами своих усилий.

– Вы сотворили чудеса, – сказал ей Дункан. – Теперь, однако, когда вы закончили, я настаиваю, чтобы вы насладились остатком этого чудесного дня.

Элизабет с удовольствием бы приняла горячую ванну, но поскольку в данных обстоятельствах это было невозможно, она приняла его предложение и, не имея другого выбора, так и поступила. Небо было ярко-голубым, воздух нежен и ароматен, и Элизабет притягивал к себе ручей, протекавший внизу. Как только Ян вернется домой, она спустится вниз и выкупается в ручье – впервые будет мыться где-то вне уединения собственной спальни. Сейчас, однако, нужно подождать,так как нельзя, чтобы он застал ее купающейся.