Книга История любви леди Элизабет, страница 191 – Джудит Макнот

От его нахальства и бестактности лицо герцогини приняло ледяное выражение, но взглянув на Элизабет, она заметила, как та неожиданно замерла с выражением страха на лице, поэтому коротко кивнула.

– Нет смысла спешить с этим делом, – сказал Джулиус, направляясь в холл в сопровождении всех, кто был в утренней гостиной.

Джулиуса радовали не столько деньги, сколько чувство торжества от того, что, имея дело с человеком невероятной хитрости, каким считался Торнтон, Джулиус Камерон оказался полным победителем.

– Я думаю, Элизабет, следует представить нас, – сказал Джулиус, когда они вошли в гостиную.

Элизабет машинально представила его герцогине, так как ум ее был охвачен тревогой от неизвестной угрозы. И когда дядя сказал: «Я хотел бы выпить чаю перед тем, как мы перейдем к делу», – тревога переросла в страх, потому что он никогда не ел и не пил с тех пор, как Бентнер подсыпал ему слабительное. Дядя старается оттянуть время, поняла она, а это означало, что новость была чрезвычайной важности.

Не замечая парка, через который они проезжали на пути к дому Элизабет, Ян бессознательно похлопывал перчатками по колену. Дважды женщины, с которыми Торнтон встречался накануне, махали ему рукой и улыбались, но он не обращал внимания. Ян был погружен в обдумывание объяснений, которые собирался дать Элизабет. Любой ценой, но она не должна была думать, что он хочет жениться на ней из жалости или чувства вины, потому что Элизабет была не только красивой, она была гордой; и ее гордость может стать препятствиемих помолвке. Леди Камерон была также храброй и упрямой, и если она узнает, что помолвка – дело уже решенное, то наверняка возмутится от этого тоже, и Ян не мог бы осудить ее. Два года назад Элизабет была самой желанной красавицей, какая когда-либо появлялась в Лондоне, и она заслуживала, чтобы за ней ухаживали соответствующим образом.

Без сомнения, Элизабет захочет немного отомстить ему, притворившись, что не желает его, но это не беспокоило Яна. Они хотели друг друга с первой встречи в саду. С тех пор они хотели друг друга каждый раз, когда оказывались вместе. В ней были невинность и смелость, страсть и стеснительность, гнев и прощение. Она была невозмутимой и величественной на балу, оживленной и умелой с пистолетом в руке, страстной и нежной в его объятиях. В ней было все это и много больше.

И он любил ее. Если быть честным, Ян должен признаться, что полюбил ее с той минуты, когда она выступила против рассерженных мужчин, заполнивших игральную комнату, – молодая, золотая принцесса перед многочисленными подданными, казавшаяся крошечной перед их величиной, презирающая их мнение.

Она тоже любила его; это было единственным объяснением всему, что произошло в тот уик-энд, когда они встретились, и за те три дня, что они провели вместе в Шотландии. Между ними было только одно различие, Элизабет не имела преимущества перед Яном ни в возрасте, ни в жизненном опыте, ни в воспитании. Она была молодой английской девушкой, выросшей в уединении, думавшей, что самое сильное чувство, которое два человека могут или должны питать друг к другу, – это «длительная привязанность».

Элизабет не знала, да и не могла еще понять, что любовь это дар, который они получили в момент встречи в освещенном фонарями саду. Улыбка показалась на его губах, когда он вспомнил, какой она была в саду в вечер их встречи; Элизабет смогла бросить вызов толпе мужчин, а в саду, флиртуя с ним, она так волновалась, что вытерла ладони о свои колени. Это воспоминание было одно из самых нежных.