Книга Предатель. Секреты прошлого, страница 57 – Стася Бестужева

— Алиса, то, что я тебе сейчас скажу... это самое сложное. Я... — он запинается, и я вижу, как желваки играют на его скулах. — Я был частью большой операции. Всё с самого начала. Моя работа в той фирме, знакомства, продвижение по службе — всё было создано искусственно спецслужбами, чтобы внедрить меня в окружение Крылова.

Комната начинает кружиться перед глазами. Я хватаюсь за подлокотник, чтобы не упасть.

— То есть... наша встреча? Наш брак? Всё это было...

— Нет! — он резко подается вперед, его глаза полны боли. — Нет, Алиса. Наша встреча была случайностью. Я полюбил тебя по-настоящему, клянусь всем, что у меня осталось. Но... — он замолкает, и я вижу, как ему трудно продолжить.

— Но что? — требую я, чувствуя, как внутри нарастает волна гнева. — Договаривай, Максим!

— Но когда операция перешла в активную фазу, мне пришлось... создать ситуацию, которая доказала бы Крылову мою лояльность. Доказала, что я готов отказаться от всего.

— И эта ситуация — твоя измена со мной на глазах у всех? — мой голос дрожит. — Ты предал меня по приказу?

— Нет! — он вскакивает, лицо искажено мукой. — Не так всё было! Я должен был инсценировать разрыв, да. Но я думал, что смогу объяснить тебе потом, что ты поймешь...

— А Ульяна? — я смотрю на него в упор. — Она тоже часть операции?

Максим опускает глаза, и это всё, что мне нужно знать.

— Господи, — я поднимаюсь, меня трясет. — Ты спал с ней по заданию? Это что, входило в инструктаж?

— Алиса...

— Отвечай мне! — я почти кричу, чувствуя, как слезы текут по щекам.

— Да, — его голос едва слышен. — Ульяна — офицер внедрения. Её направили, чтобы... обеспечить мне надежное прикрытие.

Я смеюсь — горько, истерично. Всё это время, пока я страдала, думая, что муж предал меня ради молодой любовницы, это был просто спектакль. Хорошо срежиссированный, профессионально разыгранный спектакль, где я была единственным зрителем, не знающим сценария.

— И что теперь? — я вытираю слезы тыльной стороной ладони. — Ты показал свой "козырь", и что? Я должна простить тебя? Понять? Восхититься твоей храбростью?

— Я просто хочу, чтобы ты знала правду, — он садится обратно, плечи поникли. —Всю правду, какой бы горькой она ни была. Я предал тебя, да. Не так, как ты думала, но предал. Выбрал операцию вместо нашего счастья. И каждый день, каждую минуту я жалел об этом.

Дверь в комнату приоткрывается, и я вижу Катю — она стоит на пороге, глаза красные от слез.

— Папа, — говорит она тихо, — можно войти?

Максим резко выпрямляется, его лицо моментально меняется, становится мягче.

— Конечно, солнышко.

Катя проскальзывает в комнату, садится рядом с ним на диван. Я вижу, как она прижимается к отцу, ища защиты и тепла. Шестнадцатилетняя девочка, которая столько лет росла без него, а теперь цепляется за каждую минуту рядом.

— Вы кричали, — говорит она, переводя взгляд с меня на Максима. — Я всё слышала про операцию.

— Прости, малышка, — Максим гладит её по голове. — Взрослые иногда не могут говорить спокойно.

В этот момент в комнату входит Ульяна. Она выглядит не так, как я помню — волосы короче, в глазах усталость. Ничего не осталось от той самоуверенной красотки, которую я застала с Максимом в нашем доме.

— Простите, что прерываю, — говорит она, и я замечаю, что её голос изменился — стал ниже, жестче. — Но у нас мало времени. Мне нужно поговорить с тобой, Алиса. Наедине.