Книга Развод. Пусть горят мосты, страница 51 – Стася Бестужева

— Показалось? — вырываюсь из её рук. — Мне показались интимные сообщения? Показались счета за подарки, которые я никогда не получала? Показалась квартира на два миллиона?

— Тише, — шипит она, снова оглядываясь наверх. — Дети услышат.

— Дети и так все знают! — говорю я, не сдерживаясь. — Павел водил их к своей любовнице! Заставлял хранить секреты! Покупал их подарками и развлечениями, а потом рассказывал, какая мама плохая — всегда на работе, всегда уставшая!

Мама бледнеет, медленно опускается обратно на диван.

— Этого не может быть, — говорит она тихо. — Павел не мог... он же любит детей.

— Любит. По-своему. Но это не мешает ему использовать их как оружие против меня.

Долгая пауза. Мама смотрит в пол, и я вижу, как в её голове борются два образа — Павла-зятя, которого она знала тринадцать лет, и Павла-абьюзера, о котором я рассказываю.

— Покажи, — говорит она наконец. — Покажи эти... доказательства.

Сажусь рядом,открываю папку с документами. Сначала — скриншоты переписки. Мама читает молча, и с каждым сообщением её лицо становится все бледнее. Особенно болезненно она реагирует на слова Павла о том, что я «слишком занята пациентами, чтобы замечать что-то вокруг».

Потом — банковские выписки. Счета из ресторанов, которые я никогда не видела. Платежи ювелирному магазину. Перевод денег за квартиру.

— Господи, — шепчет мама, когда я заканчиваю показ. — Лена, я... я не знала.

— Никто не знал, — говорю я. — Павел умеет играть роль идеального мужа на публике. Проблема в том, что эта роль — именно что игра.

— Но почему он мне звонил? Зачем рассказывал, что ты... неадекватная?

— Потому что готовится к войне, — объясняю я. — Ему нужны союзники. Люди, которые поверят, что проблема во мне, а не в нем. Свидетели, которые в суде скажут, что я неуравновешенная мать.

Мама вздрагивает:

— Суд?

— Развод будет не мирным. Он уже начал прятать активы, настраивать против меня родственников, коллег. Распускать слухи о моем психическом здоровье.

— Но дети...

— Именно поэтому я борюсь. Чтобы защитить их от его манипуляций.

Мама молчит долго, переваривая информацию. Потом неожиданно встает, подходит ко мне, обнимает.

— Прости меня, — говорит она, и в её голосе слёзы. — Прости, что поверила ему, а не тебе.

Обнимаю её в ответ, чувствуя огромное облегчение. Наконец-то. Наконец-то кто-то из близких людей поверил мне, а не Павлу.

— Все в порядке, мам. Главное, что теперь ты знаешь правду.

— Что мне делать? — спрашивает она, отстраняясь. — Как я могу помочь?

— Просто поддерживай меня. И если он ещё раз позвонит тебе с жалобами на мою «неадекватность», скажи, что обсудила со мной ситуацию и все поняла.

— Обязательно, — кивает она. — А может, мне стоит самой поговорить с ним? Сказать, что знаю о его... о той женщине?

— Ни в коем случае! — быстро говорю я. — Это только навредит. Он поймет, что я показала тебе доказательства, и станет осторожнее. Пусть думает, что его план сработал.

Мама кивает, хотя вижу — ей хочется немедленно высказать зятю все, что она о нем думает.

— Знаешь, — говорит она задумчиво, — я всегда чувствовала, что с Павлом что-то не так. Слишком он... правильный. Слишком обаятельный с чужими людьми. Но думала, это просто особенностихарактера.

— Почему никогда не говорила?

— А что я могла сказать? «Дочка, твой муж слишком успешный и красивый»? — она грустно улыбается. — Ты была счастлива. По крайней мере, выглядела счастливой.