Книга После развода не полюбим, страница 30 – Алсу Караева

С другой Хайат. Который разрушил мою жизнь. Который выбрал другую. Который никогда не узнает о ребёнке под моим сердцем.

А я посередине. Беременная. Одинокая. Потерянная.

Вечером звоню Рашиду. Сердце стучит так громко, что кажется, он услышит его через телефон.

— Камилла? — голос тёплый, обрадованный. — Я рад, что ты позвонила.

Сжимаю телефон так сильно, что белеют костяшки пальцев.

— Насчёт работы, — говорю быстро, пока не передумала. — Я согласна. Но при одном условии.

— Слушаю, — в его тоне настороженность.

— Только работа, Рашид. Никаких... личных отношений. Никаких цветов, ужинов, намёков. Просто работа. Ты можешь это принять?

Пауза затягивается. Слышу, как он вздыхает.

— Хорошо. Только работа. Обещаю. Но если ты передумаешь... если захочешь большего... я буду ждать.

Облегчение смешивается с чувством вины.

— Спасибо. Когда мне выйти?

— В понедельник, девять утра. Отправлю адрес и детали.

— До встречи, — шепчу я и отключаюсь раньше, чем он успевает что-то добавить.

Сползаю по стене на пол. Алиса выходит из кухни, видит меня и приседает рядом.

— Ну что? — спрашивает она мягко.

— Согласилась. Только на работу. Больше ничего.

Она обнимает меня за плечи:

— Это правильное решение, Кам. Ты молодец.

Но я не чувствую себя молодцом. Чувствую себя обманщицей. Потому что принимаю помощь Рашида, зная, что никогда не смогу ответить на его чувства. Потому что под сердцем ношу ребёнка другого мужчины. Потому что всё ещё люблю того, кто меня предал.

Воскресенье наступает слишком быстро. Просыпаюсь с тяжестью в груди, которая не отпускает весь день. Токсикоз сегодня особенно сильный, еле сдерживаю тошноту, когда одеваюсь.

Надеваю длинное свободное платье, которое скрывает талию. Живот ещё плоский, но я параноидально боюсь, что кто-то заметит. Мама. Отец. Братья. Один взгляд — и всё рухнет.

Алиса провожает меня до двери:

— Держись. И помни, ты ничего им не должна. Если станет невыносимо, просто уходи.

Киваю, но мы обе знаем, я не уйду. Не смогу. Потому что это моя семья. И как бы больно они меня ни ранили, я не могу порвать эту нить окончательно.

Такси везёт меня через весь город. Смотрю в окно на знакомые улицы, и каждая пройденная минута добавляет тяжести в груди. Руки влажные от пота, хотя в машине прохладно. Сердце колотится неровно, прерывисто.

Дом родителей выглядит так же, как всегда. Ухоженный двор, виноградная лоза над террасой, резные ставни. Но для меня он больше не дом. Он стал местом, где меня судят.

Протягиваю таксисту наличными и выхожу. Ноги подкашиваются, приходится остановиться у калитки, взять себя в руки. Вдох. Выдох. Ещё раз.

Иду к крыльцу. Дверь открывается прежде, чем я поднимаюсь на ступеньки. Мама стоит на пороге. Лицо напряжённое, в глазах смесь надежды и тревоги.

— Доченька, — говорит она тихо. — Проходи.

Обнимает меня быстро, почти формально. Не так, как раньше долго, крепко, словно боится отпустить. Эти объятия холодные, дежурные. Ещё одна маленькая смерть внутри.

Захожу в гостиную. За столом сидит отец, Рустам и Тимур по обе стороны от него. Расстановка войск. Я против них всех.

— Садись, — говорит отец, указывая на стул напротив.

Сажусь. Руки прячу под столом, сжимаю в замок, чтобы не дрожали. Спина прямая — привычка танцовщицы. Даже когда внутри всё рушится, снаружи держу форму.