Книга Развод в 50. Муж полюбил другую, страница 53 – Алсу Караева, Ксения Нежная

— А старшие как? — продолжает Самир, словно почувствовав мое изменившееся настроение и решив сменить тему. Его голос становится чуть тише, в нем появляется оттенок заботы. — Мурад и Ахмет справляются с компанией?

Вопрос возвращает меня к реальности. Выпрямляюсь в кресле, чувствуя, как позвоночник прижимается к спинке.

— Более чем, — улыбаюсь с гордостью, и напряжение снова отпускает. — Годовой отчет превзошел все ожидания. Даже удивительно, как они смогли поднять прибыль в такие сложные времена.

Пальцы снова начинают перебирать бумаги на столе — нервная привычка, от которой я никак не могу избавиться. Чувствую, как кожа касается гладкой поверхности листов, слышу легкий шелест.

Интересно, знает ли Самир, что я почти не участвую в управлении компанией? Что передала все сыновьям? Наверное, знает, в нашем кругу сложно сохранить что-то в тайне.

Я не говорю, что часть заслуги принадлежит их отцу, заложившему прочный фундамент компании. Не упоминаю, что с тех пор как я передала управление своей долей сыновьям, у компании словно открылось второе дыхание. Самир и так знает эту историю.

Он смотрит на меня с пониманием, словно читает мои мысли. Его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на глазах, губах, снова возвращаясь к глазам. Под этим взглядом я чувствую странное тепло, разливающееся по телу, и непроизвольно поправляю волосы, заправляя выбившуюся прядь за ухо.

— А как ваш фонд? — спрашивает он, слегка подаваясь вперед. Кресло под ним поскрипывает, а свет настольной лампы отбрасывает мягкие тени наего лицо, подчеркивая скулы и линию подбородка. — Я видел в новостях репортаж о вашем последнем проекте. Впечатляюще.

Его искренний интерес к моей работе заставляет сердце биться чаще. До Самира никто кроме мамы так увлеченно не слушал о моих проектах. Рамазан всегда считал мой фонд милой блажью, которая отвлекает меня от скуки домашнего быта.

— Да, мы наконец получили разрешение на строительство реабилитационного центра для выпускников детских домов, — я не могу сдержать воодушевления. Чувствую, как голос становится звонче, а руки сами собой начинают жестикулировать. — Это будет не просто общежитие, а настоящий центр адаптации к взрослой жизни.

Наклоняюсь вперед, достаю из ящика стола папку с чертежами и раскладываю их перед Самиром. Мы встаем со своих мест и наши головы склоняются над бумагами, и я ощущаю тепло, исходящее от него, чувствую его дыхание на своей щеке. Аромат его одеколона окутывает меня, вызывая странное головокружение.

— Вот здесь будут мастерские, — показываю пальцем на чертеж, стараясь сосредоточиться на проекте, а не на близости Самира. — А это компьютерные классы. Мы хотим, чтобы ребята могли получить реальные навыки, которые помогут им найти работу.

Мой палец скользит по бумаге, и внезапно рука Самира накрывает мою. Его ладонь теплая и сухая, прикосновение легкое, но уверенное. Замираю, не смея поднять глаза, чувствуя, как сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.

— Это потрясающе, Рания, — говорит он тихо, почти шепотом. Его голос звучит ниже обычного, с легкой хрипотцой. — То, что вы делаете для этих детей… Это настоящее чудо.

Поднимаю глаза и встречаюсь с его взглядом. В темных глазах Самира читается такое восхищение, что у меня перехватывает дыхание. Никто из мужчин не смотрел на меня так со дня ухода Рамазана.