Книга Дочь врага, страница 139 – Мелисса Поутт

Джеральд перекрикивает всех:

– Пришло время настоящего лидерства.

Отец застывает, увидев меня связанной.

– Джеральд. Отпусти ее. – Его голос звучит убийственно.

– Не могу. Она предательница.

Отец скалитзубы.

– Кто-нибудь, пристрелите его, – приказывает он.

Джеральд улыбается.

– Если встаешь на сторону предателя, это делает и тебя предателем. Может быть, кто-нибудь пристрелит его?

Отец пытается что-то сказать, но солдаты Мэска, которые только что вывели его из дома, разворачиваются и стреляют. Кто-то с расстояния всего лишь в несколько футов. Стрела пронзает отцу горло, древко проходит от уха до уха. На его лице потрясение сменяется яростью. Новые стрелы пробивают ему живот. Спину. Бок. Он пытается устоять на ногах, но падает на землю.

Я кричу, пока не срываю голос, но мой крик лишь один из многих: вокруг начинается хаос. Люди ищут укрытие. Мужчины из всех кланов начинают сражаться с кланом Мэска. Перси падает на колени рядом с отцом, и я теряю из виду их обоих.

В воздухе раздается взрыв. Оглушительный грохот, невозможно громкий. Люди подпрыгивают и сбиваются вместе, поворачиваясь на звук. Джеральд держит в руке пистолет, нацеленный в небо. Их у нас довольно много, но я думала, что патроны давным-давно испортились или кончились.

В наступившей тишине Джеральд орет:

– Я не буду извиняться за убийство любого, кто стоит на пути правосудия, – будь это даже Сараф! Не в том случае, когда преступление затрагивает всех нас. Эти двое совершили измену, выдав нас Кингслендам. Они освободили пленников.

Раздается громкий ропот, но большинство собравшихся слишком поражены или напуганы, чтобы говорить.

– Ложь! – кричит Лиам, ссутулившись и пытаясь совладать со своим разбитым телом. Его затыкают пинком в раненую ногу.

– Там было семь свидетелей, включая меня, – продолжает Джеральд. – В суде нет нужды.

Мужик, привязавший меня к дереву, открывает флягу и опрокидывает над моей головой. Янтарная жидкость течет на белую ткань и щиплет мне кожу. Я яростно моргаю, когда пары спиртного жгут глаза, но затихаю, едва мужик достает из кармана жилета нож и кусок кремня.

– Нет. Пожалуйста, не надо. – Мой шепот полон неверия и мольбы.

Он бьет ножом о кремень.

Крики Тристана достигают моих ушей и отдаются где-то глубоко в душе. От них я наполняюсь печалью, в которой можно бы и утонуть, будь у меня достаточно времени.

Новый удар по кремню.

Я зажмуриваюсь и посылаю Тристану мысль: «Я люблю тебя».

«Мы все разделим,– отвечает он. – Отдай мне половину».Его слова приходят ломаным шепотом из-за расстояния между нами.

Его просьба меня поражает. Представить не могу, как передать ему ужас от сгорания заживо, но, к счастью, мне не приходится делать выбор. Мы не настолько близко, чтобы делиться.

Видимо, Тристан тоже это понимает, потому что бьется, чтобы проползти хотя бы еще один дюйм, но его удерживают сверху.

В воздухе раздаются новые крики, но большая часть собравшихся не призывает сохранить мне жизнь. Как же быстро они переметнулись, стоило Джеральду захватить власть.

Или они действительно верят, что я предательница.

Сквозь шум пробивается голос брата, привлекая мое внимание. У него красное лицо, он бежит ко мне с открытым в крике ртом. В его руке нож. Далеко он добежать не успевает: его валят наземь. Поблизости от Перси я вижу плачущую Фрейю.