Книга Дочь врага, страница 17 – Мелисса Поутт

Мой голос поразительно чист, несмотря на ураган неуверенности в моей душе. Я говорю как отец.

В его сузившихся глазах наконец-то видна опаска.

Хорошо.

– И пока ты этим занят – кажется, я попросила тебя встать на колени.

Понимаю, что стоит ему дотянуться до петли-колчана, и я могу получить стрелу в сердце. Не знаю, почему он еще не попытался. Возможно, ему мешает боль в плече. Или я убедила его, что брошу нож быстрее, чем он наложит стрелу на тетиву.

С гримасой злости опустившись на землю, он вытаскивает все из карманов невредимой рукой. Потом, с неприкрытой ненавистью глядя на меня, медленно отстегивает колчан. Тот падает на землю.

– Теперь ползи назад, – говорю я. – И прижмись к дереву.

Он замирает, потом неохотно повинуется, не сводя с меня глаз, пока я одной рукой спускаю на землю рюкзак и достаю оттуда рулоны бинтов.

– Обхвати дерево руками. Спиной к нему.

Он склоняет голову, как будто сомневаясь.И не зря. Я могла бы бросить его на поживу дикой кошке или медведю. Соблазнительно – как минимум в плане «привязать и бросить». Но у меня нет времени, ведь нападение Кингслендов неизбежно. Я шумно выдыхаю, голос твердеет от адреналина.

– Шевелись, и я перевяжу тебе плечо. Если не хочешь истечь кровью.

Он с сомнением осматривает рану. Его черный рукав пропитался темной жидкостью. Непохоже, что задета артерия, но я узнаю больше, когда мне будет лучше видно.

Он крайне неохотно ползет назад и прижимается к дереву.

Не тратя ни секунды, я падаю на колени и связываю его руки за стволом плешивой сосны. С его губ срывается возглас, когда я затягиваю узел слишком туго.

Как только он оказывается связан, я с облегчением сажусь на пятки. Кровавые небеса, это и впрямь сработало. Никогда еще не была так благодарна за крепкое полотно, которое мама заставляла нас ткать на бинты.

Подняв с земли сумку, я собираю припасы перед собой.

– Как тебя зовут?

Он отворачивается, игнорируя вопрос, но мне становится только легче, когда я не ощущаю на себе его ненавидящего взгляда. Теперь можно перевести дух и невозбранно изучить профиль пленника. Я была права: он молод. И у его кожи хороший цвет – румянец, обласканный солнцем и не покрытый потом. Мой пленник не в шоке – пока.

Я смотрю на его крепкую челюсть, контрастирующую с мягким изгибом губ. Меня удивляют белые зубы. Ни гниения, ни вони, которых я ожидала от варвара. Темные густые ресницы обрамляют пронзительные глаза.

Мне бы плюнуть в эту красивую мордашку. Осознание, что он с легкостью мог причинить вред моей родне, заставляет свирепеть и говорить с ним так, как я бы никогда не заговорила с одним из нас.

– Ну, каков был твой план? Прокрасться в Ханук или любой другой клан и убить кого-нибудь? Или у тебя какая-то другая цель?

Мои мысли перекидываются к Лиаму. На него уже охотятся за убийство Фаррона?

Его губы дергаются в слабой улыбке, когда он переводит взгляд на меня. Но не говорит.

– Не будешь отвечать?

Что бы с ним сделал отец? Я закладываю за уши выбившиеся из косы пряди, закусываю губу и вырываю оба ножа из его плеча, отбрасывая в сторону. Такое мои медицинские учебники точно не рекомендовали.

Пленник вскрикивает, и, пока он отвлечен, я охлопываю карманы его куртки, проверяя, пустыли они. Мои руки скользят по его ногам, пока он глотает ртом воздух. Самый большой нож прикреплен к его лодыжке. Я пытаюсь достать его из ножен, и после панического рывка у меня это наконец-то получается. Его я тоже отбрасываю, а потом отползаю, чтобы пленник меня не пнул.