Книга Дочь врага, страница 77 – Мелисса Поутт

– Самочувствие в норме, Греннер?

Хэншо поднимает руку парня, не спросив разрешения, и разматывает белую ткань.

Греннер бросает неуверенный взгляд на меня.

– Наверное. Насколько это возможно. Рука не отвалилась.

Мои брови взлетают вверх.

Последний виток белой ткани спадает с его кожи, обнажая линию стежков в половину ширины запястья.

– Что случилось? – спрашиваю я, подходя ближе. Его стежки безупречны, а темная жесткая нить – это явно непрокипяченный конский волос.

– Греннер вчера неудачно попал себе по руке топором, – говорит Хэншо.

Я несколько озадачена тем, как можно получить такую травму – особенно от своей руки, – но достаточно долго работаю целительницей, чтобы знать: возможно все.

– Тебе повезло, что я хорош в своем деле. Все держится на месте. Утром еще раз проверю, и если у тебя не будет лихорадки, то можешь идти домой.

Мой разум затуманен вопросами, когда мы поворачиваемся к выходу.

– Как у вас получилось избежать ампутации? – шепчу я, чтобы слышал только Хэншо. – Одно только кровотечение…

– Зажимы. Они у меня всегда с собой. – Он хлопает по нагрудному карману.

У меня распахивается рот.

– Вы пережали, а потом заштопали его лучевую артерию? Как? – Я киваю, когда ко мне приходит ответ. – Ну да, это ваша специальность. А как же его нервы? Лучевой был перерублен. Возможно, даже срединный.

Хэншо с любопытством смотрит на меня.

– Я не чудотворец. Но руку ему спас.

Спас, и это потрясающе.

– А как же ко…

Когда мы доходим до двери, в проем просовывает голову Каро.

– Мужчины вернулись.

У Хэншо деревенеют плечи. В глазах появляется настороженность.

– Есть ранения?

У меня выпрямляется спина.

– Какие-то есть. Одного подстрелили, но, судя по тому, что мне сказали,ничего критичного. У остальных легкие раны. Возможно, придется наложить швы.

Пол шатается у меня под ногами. Если в кого-то стреляли, значит, был бой. Я смотрю на людей в комнате. Никто не удивлен. Все шло по плану.

– Что происходит?

Молчание.

– Было нападение? – спрашиваю я громче. – Тристан участвовал?

Каро слегка кивает.

– Это он – тот, кого… – У меня дрожит голос. Я даже произнести не могу.

– Нет, – говорит Каро. – Успокойся.

Не могу.

– Откуда они вернулись?

Что они сделали?

Она поворачивается к Хэншо, будто спрашивая разрешения ответить. Они обмениваются взглядами.

– Из Ханук.

Я делаю неуверенный шаг назад. Это не может быть правдой. Тристан сказал, что не будет этого делать.

Но сделал.

Я выбегаю за дверь, и Каро резко задевает меня плечом. Я испуганно смотрю на нее, потрясенная такой ненавистью. Как глупо было думать, что рядом с ней можно ослабить бдительность. Рядом с любым из них!

– Исидора! – Энола зовет меня из коридора, когда я, шатаясь, иду к лестнице. В ее голосе звучит тревога.

Я круто поворачиваюсь к ней лицом.

– Тристан и его люди ходили в Ханук. Только что вернулись. Кто-то из них ранен. Почему так, Энола? Почему они вообще были рядом с кланами?

У нее смурнеет лицо, свет в глазах угасает.

Я вздрагиваю. Она знала.

Я пячусь и качаю головой, пока мои глаза наполняются слезами. Я не могу больше на нее смотреть.

Все это время Тристан был лисом. Все они были.

Я разворачиваюсь и бегу.

– Не делай глупостей! – кричит она мне в спину, пока я несусь по ступенькам.

В моем горле собирается крик. Каких, например? Не пырять Тристана между ребер? Не могу этого обещать.