Книга Наказание для вора, страница 109 – Дарья Котова

— Давай сходим в театр.

Эльфийка валялась на кровати и наблюдала сквозь открытую дверь уборной за лисом. Тот мысленно выругался и перешел на другую щеку.

— Зачем?

— Я хочу.

— Довод.

— Вот именно. Мы за три месяца никуда ни разу не выбрались, не считая походов с твоимидрузьями в бар к Ребору.

— А мы должныкуда-то выбираться?

— Обычно, это предполагается, когда люди и нелюди начинают встречаться.

— Разве мы встречаемся? — вот теперь Лен удивился, но его удивление ни в какое сравнение не идет с Милиным. Она резко села, во все глаза уставившись на него, словно у него на голове выросли лосиные рога.

— А разве нет?

— Нет, — тоном, которые говорят самые очевидные вещи, ответил Лен, даже отложив в сторону нож.

— Нет? — Мила явно была близка к состоянию шока. — Еще скажи, что у нас отношения хозяйка-слуга.

— Как бы да, — начал Лен и тут же поспешно добавил: — И любовники, конечно.

— Ах любовники! — зло воскликнула Мила, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.

Однако Лен не испугался, он давно ждал этого разговора. Еще тогда, осенью, когда все начиналось, понимал, что это ненадолго. Как только леди Феланэ надоест, она тут же выставит его вон. Поэтому он иногда специально выводил ее из себя, чтобы посильнее настроить против него, испытывая ее терпение, которое, как он знал, далеко не бесконечно. Именно поэтому он, как бы ни ревновал, радовался, что Мила с Делем ладят: повышалисьшансы, что остроухая оставит ликана в доме, когда будет вышвыривать лиса. И вот теперь Мила еще удивляется правде: наверное, рассчитывала, что он будет подыгрывать, но у Лена не было на это сил. Ему и так пришлось смириться, что нереальный сон, в котором он жил три месяца с той, которую любил, когда-нибудь закончится и, возможно, весьма скоро. Лен одновременно ненавидел себя за свои дурацкие чувства, доставлявшие ему столько мучений, и наслаждался ими, этой сладкой пыткой. Он понимал, что не уйдет от Милы по своей воле, не сможет, чтобы она не творила с ним, поэтому вся надежда в этом вопросе была на нее.

— Да, любовники, — подтвердил Лен. — А кто еще?

— То есть, — голос Милы звенел от едва сдерживаемой ярости, и она была непритворна: девушка и вправду злилась. — То есть тебя во мне интересует исключительно мое тело и больше тебе от меня ничего не нужно? — она поднялась с кровати и медленно по широкой дуге приближалась к нему.

«Нет, я хочу видеть тебя каждое утро, носить тебе тапки в зубах, терпеть побои и даже готов познакомиться с твоей мамой», — с обреченной тоской подумал Лен, но вслух сказал совершенно иное:

— Оно тоже.

— А что еще? — Мила остановилась перед ним, глядя прямо в глаза. Сейчас она напоминала большую рассерженную хищницу.

— Ничего, — нервно сглотнув, ответил Лен, и тут же пожалел.

Не говоря больше ни слова, Мила, подхватив сумку с книгами, вылетела из спальни.

— Мила, стой! Проклятье!

Он догнал ее только в холле, срезав путь на лестнице, попросту спрыгнув. Прижал у входной двери, получил поддых, но хватку не ослабил, в результате они оба упали на ковер, причем, Лен, как более ловкий, ухитрился оказаться сверху, прижав усиленно сопротивляющуюся эльфийку к полу.

Склонившись к розовой ракушке острого ушка, он едва слышно прошептал:

— Люблю тебя, — копошение под ним прекратилось, Мила замерла. — На все ради тебя готов, только не злись по-настоящему. Хочешь театр, будет театр. Хоть в Глубины за тобой пойду.