Книга Судьба принцессы, страница 159 – Дарья Котова

— Вадерион, — она протянула руку, в бессознательном жесте умоляя его приблизиться. Это было так унизительно, она чувствовала себя слабой и уязвимой, словно флигель на крыше, который колышется от малейшего дуновения ветра.

Вопреки ее опасениям муж послушно сел рядом, даже не успев раздеться. Несмотря на его видимую покладистость и спокойствие, Элиэн видела, как Вадерион отдаляется от нее. С того самого мига, как она сообщила ему радостнуюновость, он изменился, отдалился. Словно ее бремя возвело между ними стену изо льда. И это было хуже всего. Ей казалось, она его теряет, что ребенок все изменилв худшую сторону, хотя они оба так ждали его.

— Вадерион, — она коснулась его руки, и он позволил ей этот жест, хотя в последнее время практически не трогал ее и даже спал на другом конце кровати. — Я хотела извиниться за свое недостойное поведение утром. И вчера вечером… В общем, за все.

Она с мольбой посмотрела на него: как он ее терпит? Но она не могла ничего поделать с собой, не могла!

— Элиэн, ты издеваешься? Тебе не за что просить прощение, — все тем же неестественно спокойным тоном произнес Вадерион.

Элиэн уронила лицо в ладони, вновь чувствуя на щеках слезы.

— Элиэн? Все в порядке? — раздался над головой его голос, в котором появились первые проблески тревоги. — Что случилось? Болит? Кружится голова? Тошнит? Сайл сегодня тебя смотрел?

— Да, смотрел, — уже откровенно всхлипывая, ответила она. — Я хорошо себя чувствую, с ребенком все в порядке, ты мож-жешь не бесп-покоиться и ложиться с-спать.

— Демоны Глубин! — простонал Вадерион. — Ты точно издеваешься… Так, хватит плакать, — попытался грозно приказать он, но вышло плохо — Элиэн только больше разревелась.

— Я люб-бл-лю теб-б-бя.

— И я тебя, — покорно ответил он.

Она отрицательно покачала головой.

— Элиэн… — на несколько секунд красноречие изменило ему — он подбирал приличные слова. — Элиэн, наверное, я все же лучше знаю, что и к кому я испытываю. Так что будь хорошей девочкой и не говори глупостей.

— Я и так их постоянно говорю. Говорю и говорю, и не могу замолчать. Не хочу тебя обижать и все равное обижаю. Мне так стыдно, — пролепетала она, размазывая слезы по щекам. — Я такая слабая и жалкая. И я понимаю, как я тебе надоела, а мне плохо… Ну вот опять! — она вновь разрыдалась, хотя собиралась сохранить для этого разговора холодную голову.

Несколько минут Вадерион молчал, наконец размеренно произнес:

— Что дало тебе повод думать, что ты мне надоела?

— Я зн-наю… Ты отдалился…

— Я забочусь о тебе в пределах собственных сил! Если тебе еще что-то нужно, то скажи!

То, что он слегка повысил голос, сказало все и отрезвило ее чище пощечины. Она подняла на него сдержанный взгляд — даже слезы перестали течь — и на остатках спокойствия произнесла:

— Думаю, будет лучше, если я вернусь в свои старые покои. Не хочу тяготить тебя своим присутствием в это непростоедля нас обоих время.

— Так, — тоном, не предвещающим ничего хорошего, произнес Вадерион, а в следующее мгновение очень осторожно усадил Элиэн к себе на колени и даже позволил положить голову себе на грудь, приобнимая за плечи. — А теперь рассказывай, какие еще глупые мысли забрались в твою умную головку, котенок.

— Вадерион…

— Признавайся. А пока ты собираешь с мыслями, отвечу на твое предложение — нет. Твои покои здесь, и я не собираюсь отпускать тебя. Вот про «надоела» и «тяготиться» я бы послушал.