Книга Злобушка для дракона, страница 45 – Наталья Мамлеева, Надежда Мамаева

Но я же сама желала, чтобы ни метки, ни чувств по приказу вышних. Чего тогда я злюсь? А я злилась! Причем на саму себя – вот что самое противное!

И, желая сбежать от этого раздражения куда угодно, хоть даже в разговор, поспешила ответить Генриху, который успел сменитьутренний камзол на что-то более официальное, но без парадного лоска. Правда, припомнив манеру общения принца, решила ответить вопросом на вопрос.

– А ты уже разобрался с делами?

– Да, совещание было коротким, а я после него – быстрым. – И принц усмехнулся, намекая на то, что задержать его пытались, но не смогли.

Только интересно кто: дела или дамы? Во дворце и тех и других, важных, требующих внимания и жаждущих венценосного взора, было много… И если к служебным вопросам я не ревновала, то к светским леди… Нет, тоже не ревновала! Нисколечко. А то, что сердце предательски ёкнуло, – это ерунда.

Меж тем Генрих на миг улыбнулся, и на мгновение в его глазах мелькнула та самая знакомая искорка. Впрочем, она тут же потухла при следующих словах высочества:

– Пройдем к артефакту. Чем раньше начнем процесс, тем лучше, верно?

Я кивнула, хотя уже была ни в чем не уверена. Тряхнула головой, пытаясь хоть так избавиться от непрошеных мыслей и чувств и напомнить себе, кто я, где и что вообще хотела сегодня утром!

Благо Генрих шагал чуть впереди, показывая дорогу, и не видел всей этой сумятицы и раздрая, которые наверняка отразились на моем лице. Чтобы хоть как-то отвлечься, начала смотреть по сторонам. Но сколько бы я ни поворачивала голову вбок, взгляд так или иначе норовил соскользнуть и уставиться прямо по курсу, на сильную, крепкую за… затылок! Блондинистый такой. Примечательный. И привлекательный. Особенно для светских дам.

Те сразу же оживлялись при появлении высочества. Леди, как юные, так и искушенные, судя по их виду, замирали, потом делали изысканные реверансы, сопровождая их томными взглядами из-под опущенных ресниц.

Особенно одна – рыжеволосая красавица в платье с опасно низким вырезом, в котором мужчинам без спасательного круга выплыть будет тяжко, проще – утонуть красиво. Да и в самом декольте было на что глянуть. Два высших образования! Рядом с ними я – пусть и не в домашнем платье, но с домашним же самообучением – почувствовала себя скромным буклетом рядом с дорогим фолиантом.

А здесь таких недешевых книг – цельная библиотека. Читай, принц, – не хочу!

Некоторые вот сами если не с полок падают, то закладки роняют. В смысле платочки. Один такой, батистовый, и выпал из рук рыженькой аккурат под ноги Генриха. Он вежливо поднял его, вернул с безупречным и бесстрастным поклоном и двинулся дальше, даже не замедлив шаг.

Другая леди, похожая на фарфоровую куколку, попыталась завязать светскую беседу о новейшей поэме, подстроившись под шаг принца. Он ответил что-то краткое, остановился, повернулся ко мне и взял за руку. Так что я очутилась меж дракошеством и любительницей стихосложения.

Впрочем, та попыталась флиртовать и через сомнительную девицу. Только каждый раз, когда она обращалась с вопросом к принцу, то невольно получалось, что спрашивает меня.

– А что вы думаете о проблематике в текстах Витилиуса? – раздалось справа.

– А чему посвящены его труды? – отозвалась я.

Куколка надула губки, словно мой вопрос был святотатством почище, чем публичная девушка в монастыре. Мужском.