Книга (Не)счастье для зоолога, страница 17 – Анна Сиротина

— Я думаю достаточно. Мы все записали. На лицо отклонения в сексуальном поведении. Будем лечить. — Сказала Ольга Петровна, стараясь при этом скрыть свое смущение от увиденного. Причем я уверенна что ее больше поразило видео, нежели действия полосатого. Как только Ирина сняла с енота электроды, я сразу спихнула с коленок этого пушистого эксгибициониста. Нет, конечно, я девушка современная, и видеоконтентом для взрослых меня не смутить. Но вот поведение енота меня покоробило.

— Давайте отсмотрим заснятый нами материал и начнем расшифровку энцефалограммы. Думаю, нашего подопытного нужно вывести, чтобы не мешал. Алёна, может сводишь енота в столовую?

— Да, конечно, — мне так хотелось сейчас быть подальше от этого кабинета, где все напоминало о нескромном поведении Степана. Правда и от Степана хотелось быть подальше. Я открыла дверь и замерла с открытым ртом. В коридоре толпился наш глубокоуважаемый народ, дамы, «чуть» старше бальзаковского возраста и немногочисленный мужской контингент, а так же практикантки, и все с интересом поглядывал на меня. Но еще с большим интересом заглядывал в кабинет, где за компьютером сидели Ольга Петровна и Ирина, которые начали просмотр и расшифровку, сделанной нами записи. Картинку уважаемый народ, конечно, не видел, но вот характерные звуки, доносящиеся из динамиков, слышал хорошо. Смешки, вздохи и шепотки заполнили коридор. Студентки смотрели на меня с нескрываемым презрением. Во взгляде каждой читалось: и как такая, могла понравится «идеальному» Артёму Николаевичу? Я думала, как мне выкручиваться и в этот момент Ольга Петровна и Ирина посмотрели в сторону двери.Немая сцена длилась секунд двадцать, лицо Ольги Петровны вытянулось, Ирина покраснела до корней волос, а мне захотелось провалиться сквозь землю. Народ в коридоре тоже был удивлен, если не сказать больше он был шокирован. И только Стёпе было все по барабану. Собственно, он и прервал нашу драматическую паузу, уронив лоток с грязными инструментами, которые должны были забрать на стерилизацию. Я захлопнула дверь кабинета, за которой в шоковом состоянии пребывали Ирина с Ольгой Петровной.

— Уважаемые коллеги, предлагаю расходиться, ничего интересного у нас не происходило. Мы проводили небольшое исследование. То, что вы слышали, это часть эксперимента. — Представляю, что сейчас творилось в головах наших коллег. И судя по их лицам, они не поверили ни одному моему слову. Ну какие эксперименты мы могли проводить под такое звуковое сопровождение? Предполагаю, что о нас сейчас думают. Три работницы Московского зоопарка в рабочее время развлекаются просмотром порнушки. Какой позор. Но оказалось это был еще не позор. Позор нас ожидал в кабинете Севастьяна Сергеевича, которому «добрые люди» настучали на трех научных сотрудниц-извращенок. Я уверенна это были студентки-практикантки.

— Вы вообще в своем уме Ольга Петровна, творить подобные вещи? Ладно эти две молодые девицы, но вы заслуженный работник нашего центра. — Надрывался Севастьян Сергеевич, не давая нам и слова вставить. — Мы же с вами люди советской эпохи. Как вы могли смотреть подобные вещи на полной громкости в рабочее время? Это же просто уму не постижимо. — Севастьян Сергеевич ругал нас минут пятнадцать. — Надеюсь вы понимаете, что подобные вещи не останутся безнаказанными? Придется занести это в личное дело и возможно всех вас лишить премии. — Вылив ушат помоев на наши головы он успокоился. Но красная как рак Ольга Петровна, не выдержала. Ее прорвало и уже она раскладывала Севастьяна Сергеевича как лягушку на препаровальном столике1. Каждым словом, она, казалось, втыкала булавки в распластанное тело. Из ее рта звучали слова про ум, честь и совесть советского ученого. А потом хлынул поток негодования в сторону кляузников. Закончила она свой монолог плюхнув на стол флешку с записями нашего исследования, которую она рекомендовала просмотреть Севастьяну Сергеевичу.