Книга Выбор зверя, страница 94 – Александра Мауль

— Я собираюсь отомстить…

— Ты в самом деле думаешь, что ей сейчас это нужно? — сердится на меня Джойс и толкает в грудь. — Ей нужен ты. Рядом. И твоя поддержка. То, что ты будешь в таком состоянии гоняться за ликанами, рискуя сделать себе ещё хуже облегчения ей не принесёт.

— Я не могу, — произношу я сквозь зубы и смотрю на Хэйдэна. Но он стоит передо мной с каменным лицом. Во всём согласен с Джойсом.

— Можешь, — вздыхает Джойс. — Если сейчас уйдёшь, рискуешь её потерять. — говорит он и протягивает руку. Кладёт мне на плечо и несколько раз ободряюще сжимает. — Всё, что тебя мучает стоит ей рассказать. Ты достаточно сильный, чтобы рвать своих врагов, но недостаточно сильный, чтобы признаться в своей боли любимой женщине? Если, не хочешь её потерять придётся делать то, что причиняет боль. В противном случае Волтерс сделает всё, чтобы разлучить вас. Вот уже начал стараться, — говорит и машет перед моим лицом листком Волтьерса.

— Джойс во всём прав, — наконец говорит Хэйдэн — Возвращайся к Мередит. Мы с ним проверим. Каждый из нас мечтает отомстить за вас и вашего… — замолкает он и поджимает губы. А я разворачиваюсь и возвращаюсь в больницу.

Открываю глаза и делаю глубокий вдох. В мой нос врезается неприятный запах лекарств, чистого белья и, похоже, куриного супа.

Но мне это не нужно.

У меня была истерика и Константин кого-то позвал, кажется, они ввели мне снотворное.

— Проснулась, моя девочка, — слышу мамы и поворачиваюсь. — Как же ты напугала нас, — говорит она и её глаза наполняются слезами.

Присаживается рядом со мной, берёт за руку и несколько раз сжимает. Выглядит так, словно не спала несколько дней, а её эмоции неприятно липнуть к телу.

— Если ты знала, что я пережила. Я думала, умру вместе с тобой, моя маленькая девочка.

— Разве вы с отцом не отказались от меня, — говорю я и мама вытирает слёзы.

— Одно дело говорить о том, что у нас больше нет дочери и в глубине души надеяться, что ты, неразумная девочка поймёшь свои ошибки и вернёшься в родительский дом, умоляя о прощении. — всхлипывает она, — И совершенно другое дело видеть тебя полумёртвой, — снова всхлипывает и ещё больше слёз катится по её щекам.

— Где Константин? — спрашиваю я и поднимаюсь. Всё тело болит. Каждая клеточка отзывается нестерпимой болью. Мама подскакивает и помогает устроиться. Подкладывает под спину подушку и поправляет волосы. — Где Константин? — повторяю я и мама прикусывает губу.

В груди у меня огромная дыра. Физическая боль от рваных ран, что я чувствую, меркнет по сравнению с тем, что я испытываю от потери нашего нерождённого малыша.

Я не хочу видеть мамины слёзы, слышать её слова о том, что они ждали моего раскаяния и я не хочу чувствовать запах куриного супа и это давящей и неприятной сейчас мне заботы.

Всё, что мне нужно это Константин и его объятия.

Я хочу, чтобы он посмотрел на меня, чтобы обнял и сказал, что не винит меня в том, что я оказалась настолько слабой, что не смогла дать достойный отпор. Не винит в том, что едва не был растерзан ликана из-за меня. В том, что всё это из-за меня нет никаких сомнений.

— Его нет, — врезается в мои мысли голос мамы. Ловлю её взгляд. Смотрит на меня с такой жалостью, что я хочу закричать — Он ушёл. — добавляет она и словно бъёт меня сейчас наотмашь — По каким-то делам стаи.