Книга Выбор зверя, страница 95 – Александра Мауль

По каким-то делам стаи?

— Что ты такое говоришь? — взрываюсь я — Какие дела стаи? — кричу я — Мама! Какие дела стаи, если мы потерялиребёнка, — глаза наполняются слезами, в висках стучит от боли.

— Вот и я так сказала, но он ушёл и слушать не стал. Будто это сейчас важнее, — продолжает мама. — Наверное, для него это не так важно, в конце концов, твоя беременность была неожиданной, а он ведь вначале и вовсе тебя не хотел принимать. Откуда нам вообще знать, что на уме у таких, как он. По хорошему ему стоило быть рядом и поддерживать тебя, но он ушёл. Ты разве не понимаешь, что в итоге оказалось для него важнее, ты для него…

— ЗАМОЛЧИ! — кричу я и закрываю руками лицо. Всхлипываю и снова кричу, чтобы она замолчала. Кричу от боли, что разрывает мою грудь изнутри. Вою раненым зверем и дёргаюсь, когда чувствую мамины руки на плечах — Уйди, пожалуйста, просто оставьте меня в покое.

Ощущаю ещё больше рук на себе и открываю лицо.

В палате теперь людно, кажется, мама позвала кого-то из медсестёр, чтобы мне снова сделали укол. Вырываюсь из хватки, но им всё же удаётся. Кричу на них и прошу оставить меня в покое, а затем откидываюсь на подушку и прикрываю глаза.

Знаю, что совсем скоро подействует то, что они мне дали.

— Прости моя девочка, что говорю тебе эти неприятные вещи. — слышу, как шепчет мама, но глаза больше не открываю. Её голос становится всё тише, и в какой-то момент я уже не могу разобрать слова, а затем проваливаюсь в темноту.

— Мне очень жаль, но вам туда нельзя, — говорит один из стражей Волтерса и становится передо мной, когда я собираюсь пройти в палату моей женщины.

Хмыкаю и чувствую, как поднимается ярость.

— Отойди, — говорю и сжимаю руки в кулаки, но он не шевелится. А я лихорадочно придумываю, чтобы я мог предпринять, ведь если стану разбираться кулаками, то в ближайшее время мне точно не увидеть Мередит.

Открываю рот, чтобы что-то сказать, но замираю и резко разворачиваюсь, когда в нос врезается запах Дикона.

— Если не впустишь его, то я нападу на тебя. Поверь, мне терять нечего и если прогонят, я не расстроюсь, — спокойно произносит он и сжимает руки в кулаки.

Страж, что стоит передо мной, напрягается и осматривается.

Почему он здесь только один? Уверен, что Волтерс поставил его ради своего спокойствия, чтобы охранял сон моей Мередит и совершенно не ожидал, что я появлюсь здесь в ближайшее время.

Скорее всего, меня уже давно списали со счетов.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю у Дикона, а он пожимает плечами

— Мне жаль, что такое случилось. Вы с Мередит оказались смелыми, чтобы бороться за счастье. Мне этого не хватило, — выдыхает он. — Я Константин здесь, чтобы поговорить с ней, но врачи говорят, что она в тяжёлом состоянии. Я был здесь вчера и когда узнал, что она потеряла малыша, взбесился. Я не знаю, что ты будешь делать дальше, но я, чёрт возьми, ни на одно мгновение не сомневаюсь, что это дело рук её отца и моего дяди. — говорит и подходит ближе. — Мой дядя однажды и со мной так поступил. Забрал у меня то, что было дорого сердцу.

Признаюсь, не знал, что у него есть сердце.

Впрочем, у него оказывается есть причины вести себя подобным образом.

И я не сомневаюсь, но вслух ничего не говорю. Какое-то время думал, что это Джен, но после того как Джойс и Хэйдэн проверили адрес, что любезно вручил мне Волтерс, сомнения отпали.