Книга Не трожь мою ёлочку, дракон!, страница 30 – Саша Винтер

Я сжимаю челюсти.

— Насколько всё плохо?

— Ещё немного, и мы бы говорили о поражении лёгких или сердца, — отвечает целитель честно.

— Она выживет? — спрашиваю хрипло. Внутри разливается несвойственный мне страх.

— Да, вы вовремя вызвали меня, милорд, — отвечает Эллиан. — Но ближайшие сутки критичны.

— Как её лечить? — мой голос опускается до мрачного рыка.

— Я вам всё расскажу, милорд, — доверительно отвечает Эллиан и начинает перечислять по пунктам: — Постельный режим. Никаких резких перепадов температуры. Живое тепло, равномерное, без скачков. Постоянный контроль дыхания и пульса. В случае, если что-то замрёт, в первые несколько минут девушку можно будет вернуть к жизни.

От мысли о том, что Валери может перестать дышать или у неё остановится сердце, мне становится не по себе.

Эллиан смотрит на меня внимательно.

— Лучше всего, если источник тепла будет… стабильным.

Мы оба понимаем, о чём речь.

— Я прослежу, — говорю я.

Целитель кивает без тени удивления.

— И ещё, девушка слишком ослаблена, перемещения усугубят её состояние, — добавляет Эллиан. — Мне жаль, лорд Витерн, но вам придётся потесниться.

— Валери меня не стеснит, — выговариваю я быстрее, чем успеваю сообразить, как это прозвучало.

Лекарь оставляет две склянки с настоями, велит менять компресс каждые четверть часа. Желает мне удачи и уходит.

Спальня погружается в тишину.

Я остаюсь рядом с Валери. Не сплю, хотя и понимаю, что телу стоит дать отдых. Но я просто не могу себе позволить проморгать приступ.

Я читаю, сидя у изголовья кровати. Меняю компрессы. Поправляю подушку. Иногда Валери знобит так, что зубы начинают стучать. Тогда я ложусь рядом, не прижимая её к себе слишком плотно, но позволяя своему теплу напитывать её тело.

Иногда наоборот жар разгоняется, становится опасным. Тогда я обтираю её лицо и шею прохладным мокрым полотенцем и в который раз меняю компресс.

Валери не приходит в сознание. Только иногда мечется по постели, будто ей снится что-то тревожное. Брови сдвигаются. На лице появляетсянапряжённое выражение. И я ловлю себя на том, что большим пальцем разглаживаю складку между её бровей.

Спустя невозможно долгое время наступает рассвет. Дыхание Валери становится ровнее. Но я не позволяю себе расслабляться. Сутки. Надо продержаться эти сутки.

Первый день тянется медленно. Валери то погружается в тяжёлый сон, то выныривает на секунды, не фокусируя взгляд. Я аккуратно вливаю настои по ложке в приоткрытые губы. Это хороший знак.

К вечеру жар немного спадает. Остается слабость. Хрупкая, опасная.

Я всё это время не отходил от Валери, велел Эстель никого ко мне не пускать. В какой-то момент я даже слышал шаги Брианы за дверью, но выставленные Эстель стражники не позволили ей войти.

За окном снова вечер, сутки почти истекли. Валери наконец открывает глаза, оглядывает комнату, меня, стоящего рядом, и её взгляд сразу становится испуганным.

— Что… со мной произошло? — спрашивает она пересохшими губами. — И почему я в вашей… кровати, милорд?

Валери

Я просыпаюсь медленно, будто выбираюсь из мутной тёплой жижи.

Тепло обволакивает и ласкает кожу. Оно не моё, идёт снаружи. Уверенное и ровное.

Потом возвращается ощущение тела. Тяжесть. Ничего не болит, но мной владеет ватная слабость, чувство, будто я запуталась в плотном пропитанном водой одеяле.