Книга Самозванка в академии драконов, страница 89 – Надя Лахман

Подойдя к портрету ректора Линдвора, мы какое-то время молча его рассматривали. Бывший ректор академии в ответ взирал на нас отнюдь не дружелюбным взглядом, неодобрительно поджав губы. Или у него всегда было такое строгое выражение лица, просто я раньше этого не замечала?

— Как он открывается? — шепотом спросила Минди, с опаской глядя на портрет высотой в человеческий рост.

Хороший вопрос.

Мы с Рексом принялись ощупывать раму, пытаясь найти под ней какой-то рычаг, но безуспешно: картина казалась единым целым со стеной, и сдвинуть ее не представлялось возможным.

— Может, на самой раме нужно что-то нажать? — подруга с тревогой наблюдала за нашими попытками.

Я внимательнее пригляделась к узору на раме: завитки, традиционный цветочный орнамент. Ничего необычного. Впрочем, я и не ждала, что будет легко, иначе любознательные адепты давно бы отыскали вход в подземелье.

— Думаю, здесь нужна магия, — я обернулась к друзьям, и Рекс кивнул. Видимо, он пришел к тем же выводам.

— Как думаете, к какому роду относился Линдвор?

— Огненному, — уверенно ответил старшекурсник и в ответ на наши удивленные взгляды пояснил: — это общедоступная информация.

— Огненный... — пробормотала я, задумчиво рассматривая картину, мимо которой проходила практически каждый день. Высокие, до потолка, стеллажи с книгами на заднем плане. Их художник не стал выписывать с доскональной точностью, оставив лишь фоном. Бархатные портьеры, закрывавшие окна, забранные золотыми шнурами.

Могло ли это быть символом огненного дракона? Хоть я и не любила портреты, считая их пережитком прошлого, но прекрасно знала требования к их написанию. Матушка, закончившая ту самую Элодийскую академию, любила рисовать, и я в детстве часто сидела рядом, глядя, как на ее мольберте появляются новые яркие мазки краски.

Драконы старались, чтобы на портрете был хотя бы один предмет, говорящий об их принадлежности к тому или иному роду. Своеобразный символ, спрятанный для тех, кто знает, что именно искать. У огненных это могла быть, например, свеча или камин.

Тогда почему у Линдвора ничего этого нет, зато на этажерке слева красуется небольшая, искусно выписанная ваза с цветами?

Я прищурилась, вглядываясь в нее внимательнее. Каждый цветочек, листик, даже блики на бирюзовой воде были нарисованы с поразительным мастерством. Совпадение ли? Вряд ли. Зачем было так тщательно вырисовывать ничего не значащий предмет?

— Вот ключ к двери, — я указала на вазу, и друзья ответили мне красноречивыми взглядами.

— У огненного не может быть воды на портрете, — закатив глаза, объяснила я.

— Отойдите в сторону, — Рекс выпустил толику собственной магии, направляя ее прямо на вазу. Неподвижная вода в ней вдруг забурлила, стремительно меняя краску с бирюзового на жидкий огонь, и сквозь него проступили очертания старинной витой ручки.

— Это магическая иллюзия, — восхищенновыдохнула подруга.

— Да, и при том очень мощная, — Рекс, нахмурившись, взялся за ручку, потянув ее на себя, открывая тяжелую дверь.

Перед нами зиял черный ход в подземелье, из которого пахнуло сыростью и холодом.

*****

Вот уже около часа мы крались по темному коридору, уводившему нас все дальше и дальше. Рекс предположил, что он ведет к тем самым холмам за академией и, скорее всего, там есть запасной выход. У меня же складывалось ощущение, что мы ходим кругами, и больше всего подземелье похоже на огромную букву