Книга Запретная для звездного повелителя, страница 2 – Лея Арис

— Вы в порядке? — его голос бархатистый, но ровный, без единой ноты насмешки. — Не ударились?

Я не могу вымолвить ни слова, лишь качаю головой, чувствуя, как горю. Он отпускает мою руку, как только я уверенно стою.

— Ксена Вестова, — произносит он, отступая на шаг.

Я нахожу в себе силы подобрать планшет.

— Лиза… заболела. Я Кристина Морозова, ее однокурсница. Факультет искусств.

Он медленно кивает.

Серебристые прожилки на его скулах мерцают.

— Искусств, — повторяет он. Его взгляд скользит по мне, быстрый и анализирующий. — Интересно.

Он поворачивается и делает несколько шагов к панорамному окну, за которым простирается его идеальный сад.

Один из кириннов, они похожи на драконов из земных сказок — огромный и серебристый, пикирует с небес.

— Они не служат нам, — говорит он, не глядя на меня. Его голос абсолютно ровный. — Они служат памяти этого мира. А я их хранитель…

Он поворачивается ко мне.

— Давайте начнем интервью, у меня маловремени.

Он коротко кидает взгляд на массивное кресло из темного, отполированного до зеркального блеска дерева, стоящее напротив его стола.

— Присядьте.

Я почти падаю в кресло, чувствуя, как мягкая, прохладная ткань обволакивает меня.

Он занимает свое место за столом, его поза идеально прямая.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь заглушить бешеный стук сердца, и выдыхаю, глядя прямо на него. Серебристый узор на его лице, пульсирует с почти незаметным ритмом.

Включаю запись на планшете, с немого согласия де' Вейла.

— Мой первый вопрос, — начинаю я, и на удивление, голос не дрожит. — Вы сказали, киринны служат памяти мира. А что… что они помнят? И почему именно вы… их хранитель?

Я не планировала этого спрашивать.

Эти слова пришли сами, вытеснив все заученные, правильные фразы Лизы.

Его черные глаза на мгновение теряют фокус, словно он смотрит сквозь меня и стены дворца вглубь веков. Серебристые узоры на его висках вспыхивают чуть ярче.

— Есть легенда, — начинает он, и его голос теряет оттенок холодной формальности, наполняясь мерным, почти певучим ритмом, — что в начале времен небо и песок Вальдиры были немы. Солнце пело, но ему не было отклика. Мир был прекрасен, но пуст. И тогда первые из нас, обратились к самой Вселенной, к ее сердцу, что бьется в самых глубоких пещерах. Мы отдали частицу своей сущности, свою память и свою тоску. И из этой тоски, смешанной с песней солнца и дыханием камня, родились киринны. Они не птицы и не драконы. Они воплощенная память Вальдиры. Каждый их полет — это повесть об ушедшей эпохе. Каждый их крик — эхо первого слова, произнесенного на этой земле. Они помнят все. Первый дождь, первую любовь, первую смерть. А Хранитель… — он делает паузу, и его взгляд снова фокусируется на мне, — следующий вопрос, Ксена.

Я лишенная слов и завороженная такой прекрасной легендой моргаю, словно выныривая из глубоких вод, и мои пальцы судорожно сжимают холодный планшет.

— Это… это невероятно красиво, — выдыхаю я, заставляя себя оторвать взгляд от его лица и посмотреть на список.

Я чувствую, как горит лицо. Это кощунственно после такой легенды спрашивать о сухих фактах.

— Следующий вопрос… — я проглатываю комок в горле и читаю с экрана, ненавидя каждое слово. — Как экспансия Аркинов… повлияла на культурную и социальнуюавтономию вальдирийцев?

В воздухе повисает пауза. Я не решаюсь поднять на него глаза, но вижу, как его пальцы, лежащие на столе пошевелились.