Книга За пределами моря: тайна невесты-русалки, страница 21 – Антонина Штир

* * *

О цветах я благополучно забыла, но утром они уже стояли в вазе с водой. Должно быть, кто-то заходил, когда я ещё спала. Розы источали дивный аромат, и я то и дело нюхала их.

Лигея как будто обиделась на меня или разозлилась и не показывалась из медальона. И на следующий день, и через две недели тоже. Но если она думала, что меня это огорчит, то зря. Я, наоборот, почувствовала себя свободнее и неожиданно для себя подружилась с Линой. Это оказалось легко: стоило лишь вспомнить, как старушки любят болтать о своей молодости. Расскажи о моём детстве, Лина. Мне так нравится слушать твои истории, Лина. Она тут же растаяла и вывалила на меня так много историй из детства Лигеи, что я только успевала запоминать.

Например, я выяснила, что невеста Роберта была предназначена ему в жёны с десяти лет, по сговору между родителями. Повезло, что, повзрослев и узнав друг друга получше, они влюбились, ведь любовь не считалась необходимым условием для брака.

У нас, русалок, гораздо проще: понравился тебе русал — даришь ему ракушку, если принял — значит, согласен жениться. Люди почему-то обожают усложнять.

— А ты, Лина, когда-нибудь была замужем? — осторожно спросила я.

Лигея наверняка прекрасно об этом знала, и я рисковала попасть впросак.

— Да как же, была, — охотно ответила кормилица. — И муж был, и сын. Ну а как ты, Лигеюшка, родилась, меня, значит, и взяли кормилицею, а сын дома остался. Тебя вот вынянчила, выкормила, ох и ладная ты вышла, красавица моя.

Она замолчала, бросив взгляд на мои волосы и лицо.

— А сын как же? Ты, наверно, к нему каждый день бегала, да?

— Никуда не бегала, вдруг бы ты заболела, а такого допустить не можно было. Сестра моя кормила маленького, только тосковал он по мне, бедный. Умер младенчиком, трёх месяцев от роду.

Тень давнего горя набежала на её лицо, а я растерянно обдумывала сказанное. Это что же выходит, Лигею вырастила, а своего родного сына потеряла? Вот почему она так к Лигее привязана.

В порыве жалости я обняла Лину, прижала к своей груди.

— Спасибо тебе за всё. За любовьтвою, за ласку, за каждый день со мной спасибо, — шептала я на ухо старушке.

— Ну что ты, Лигеюшка, да за что спасибо-то? Что должна, то и делала, а никакой моей заслуги в том нету. Как бы я по-другому могла?

Она нисколько не сомневалась, что правильно поступила, выбрав Лигею вместо сына, хотя, похоже, и выбора-то у неё не было. Жизнь людей тяжела, в нашем море лучше. Моя бы воля, ни за что тут не осталась бы, разве что Мейно мог бы удержать на суше.

Я много раз вспоминала нашу случайную близость: прикосновения, объятия и нежный поцелуй. Вот бы узнать, как он целует не во сне, а наяву, когда соображает, что делает. Только разве он тронет чужую невесту в здравом уме?

Маг, казалось, присматривается ко мне, но издалека. Вообще, кроме Лины, со мной почти никто не общался. Роберт заходил по утрам, здоровался, интересовался самочувствием и, поморщившись, убегал. Он так и не привык к новой Лигее или не верил, что я — это она. Из окна я часто видела, как он часами сидит на траве и смотрит вдаль, за горизонт. Верно, он тосковал по прошлому, и я не могла его утешить.

Я тоже хотела прогуляться, но запрет на прогулки не отменяли, и я скучала в четырёх стенах. От скуки научилась у Лины вышивать, соврав, что забыла, как это делается, и мне даже понравилось. Во всяком случае, убивало время очень хорошо. Больше знатной девушке, какой и была Лигея, делать в замке было нечего.