Книга Власть кошмара и дар покоя, страница 31 – Диана Эванс

— Он питается не просто страхом, — говорил Сомнус, его голос был безжизненным, лишённым прежней глубины. — Он питается его специфическими оттенками. Страхом неизвестности. Страхом боли. Страхом потери. После атаки Пробуждённых эти «вкусы» стали дефицитом. Их вера… выжгла почву.

Сегодня что-то было не так. Один из участков барьера, который она мысленно пометила как особенно хрупкий, вдруг задрожал с новой, тревожной силой. Его «звук» стал пронзительным, визгливым, словно натянутая струна, готовая лопнуть.

— Чувствуешь? — мгновенно отозвался Сомнус. Он был здесь, в её комнате, его форма колыхалась у входа.

— Да, — Илэйн открыла глаза, её лицо побледнело. — Что происходит?

— Очаг паники где-то в городе. Достаточно сильный, чтобы создать резонанс, но… неподходящий. Не тот тип страха.

— Неподходящий? — она смотрела на него с недоумением. — Страх есть страх.

— Нет, — он покачал «головой». — Для барьера всё равно, что ты дашь ему мёд, а что уксус. Оба жидкие, оба имеют вкус, но один питает, а другой разъедает изнутри. Этот страх… он слишком ядовитый и отчаянный. Он не укрепляет барьер, он разрушает его.

Он помолчал, прислушиваясь к чему-то, что было недоступно ей.

— Пожар в мастерскомквартале. Люди горят заживо.

Ледяная волна прокатилась по телу Илэйн. Она представила это — пламя, дым, крики. И тот самый, ядовитый, отчаянный страх, который сейчас разрывал барьер изнутри.

— Мы должны помочь! — воскликнула она, вскакивая.

— Как? — его вопрос прозвучал холодно. — Я не могу потушить огонь. А твой дар… ты не можешь поглотить страх десятков людей одновременно на таком расстоянии. Ты лишь прикоснёшься к нему и сгоришь сама.

— Но мы не можем просто сидеть здесь! — её голос дрожал от бессилия. — Барьер пострадает!

— Барьер пострадает в любом случае, — безжалостно констатировал он. — Либо от этого страха, либо от того, что придёт после, если он рухнет. Это математика и меньшее из зол.

Она смотрела на него, и в её глазах читалось отвращение. Отвращение к этой холодной, бездушной логике.

— Так вот что значит быть Хранителем? — прошептала она. — Сидеть в безопасности и подсчитывать потери?

— Да! — его голос внезапно взорвался, в нём снова зазвучала подавленная ярость. — Именно так! День за днём! Выбирать, кого принести в жертву, чтобы спасти остальных! Решать, чей страх будет сегодня топливом, а чья агония ядом! Ты думала, это романтично? Быть повелителем кошмаров? Это грязная, отвратительная работа, Илэйн! И ты теперь часть этого механизма! Так что прекрати хвататься за сердце и помоги мне стабилизировать этот проклятый участок, пока он не разорвался и не выпустил на этих несчастных нечто похуже огня!

Он был прав. Ужасно, безобразно прав. Она чувствовала это каждой клеткой своего существа. Её дар, её возвышенная «миссия» быть его утешителем, имела и другую, отвратительную сторону. Она была соучастницей. Соавтором этой гигантской, бездушной машины, которая перемалывала человеческие страхи в энергию.

Сжав зубы, она снова закрыла глаза. Она нашла тот самый, визжащий участок барьера и, как он учил, не пыталась поглотить страх, а… перенаправила его. Словно инженер, переключающий ток с перегруженной линии на другую. Это была мука. Она чувствовала отголоски той паники, того всепоглощающего ужаса людей, видящих, как огонь пожирает их дома и семьи. Её тошнило, но она держалась, её сознание работало с холодной, отстранённой эффективностью, которой она сама от себя не ожидала.