Книга Власть кошмара и дар покоя, страница 35 – Диана Эванс

Но альтернатива была вечной болью. Вечным заточением для него. И для неё, пока длится её короткая жизнь. Она не могла смириться с этим.

Сомнус чувствовал перемену в ней. Её тишина была не покорной, а насыщенной, плотной от невысказанных мыслей. Иногда он ловил на себе её взгляд — не нежный и не испуганный, а оценивающий, расчётливый. Это беспокоило его больше, чем её прежние слёзы или гнев.

— О чём ты думаешь, Илэйн? — спросил он как-то вечером, когда они сидели у бассейна.

Она вздрогнула, вынырнув из своих размышлений.

— Ни о чём. О барьере. Он сегодня... стабилен.

— Да, — он не отводил от неё своего «взгляда». — Слишком стабилен как будто затишье перед бурей.

Она заставила себя улыбнуться.

— Может, буря и не придёт. Может, мы наконец нашли баланс.

— Баланс, — повторил он, и в его голосе прозвучала лёгкая насмешка. — Со временем всё меняется, Илэйн. Даже баланс. Особенно баланс, построенный на страдании.

Она не ответила. Он был прав. Их баланс был хрупок и она собиралась его нарушить ради него. Ради возможности дать ему нечто большее, чем вечную тишину в аду.

В ту ночь, когда он погрузился в состояние, напоминающее сон — глубокую концентрацию на поддержании барьера, — Илэйн тихо вышла из своих покоев. Она не пошла к библиотеке. Она направилась к тому месту, где чувствовала тяжёлое, магнетическое притяжение Сердцевины.

Она знала, что не сможет войти. Его воля накрепко запечатала вход. Но она могла подойти достаточно близко. Она стояла перед спиральным спуском, чувствуя, как энергия, исходящая оттуда, заставляет дрожать каждую клетку её тела. Это был не просто страх. Это был страх, возведённый в абсолют. Очищенный, дистиллированный и спрессованный в нечто, что было почтиосязаемо.

Она протянула руку, не физически, а своим даром. Она коснулась края этой энергии. Боль была мгновенной и ослепительной, как удар молнии. Но за болью она почувствовала нечто иное. Не хаос, а... структуру. Чёткую, жёсткую, математическую. Энергия страха была организована как кристаллическая решётка. И в этой решётке, она чувствовала, была его воля, проклятие и его тюрьма.

Она отшатнулась, её разум пылал. Это было слишком. Слишком сложно, слишком опасно. Одна ошибка и она может не просто убить его, а разорвать саму ткань барьера, обрекая город на гибель.

Она вернулась в свои покои, дрожа от перенапряжения и страха. Но в её глазах, вместо отчаяния, горел твёрдый, холодный огонь решимости. Она нашла точку приложения сил. Теперь ей нужен был инструмент и способ обойти его бдительность.

Лёжа в постели, она смотрела на тёмный потолок и строила планы. Она стала заговорщиком в своём собственном доме. Врачом, готовящим рискованную операцию для пациента, который не знал, что он смертельно болен. Её любовь к нему превратилась в нечто иное — в одержимость исцелением. И она была готова пойти на любой риск, чтобы подарить ему свободу от самого себя. Даже если этой свободой окажется небытие.

Следующие дни Илэйн провела в состоянии напряжённого, почти научного спокойствия. Она стала внимательна к Сомнусу так, как не была никогда прежде. Она изучала не его душу, а его механику. Она наблюдала за ритмом его существования, отмечая про себя малейшие изменения.

Она заметила, что каждые несколько «дней» его форма на мгновение становилась чуть более прозрачной, а сияние раны чуть менее ярким. Это был цикл. Период, когда его концентрация на барьере достигала пика, и большая часть его сущности уходила на поддержание тонкой паутины над городом. Именно в эти моменты его связь с Сердцевиной, с тем самым резервуаром страха, ослабевала.