Книга Власть кошмара и дар покоя, страница 83 – Диана Эванс

[ЦЕЛЬ... ДОСТИГНУТА...] — наконец прозвучал голос, и в нём впервые появилась неуверенность. — [НО ПРОТОКОЛ... НАРУШЕН...]

— Протокол устарел, — мягко, но настойчиво сказал Сомнус, подключаясь к контакту. — Ты был создан, чтобы поддерживать систему, в которой я был болезнью. Теперь я исцеление. Измени свою цель, не охраняй тюрьму, помоги мне охранять дом.

Они стояли, слившись воли, и предлагали древнему интеллекту не уничтожение, не подчинение, а... повышение. Новую, более сложную роль.

Сфера вокруг голема медленно рассеялась. Кербер не атаковал. Он стоял, его каменное тело больше не выглядело угрожающе. Оно выглядело... задумчивым.

[ЦЕЛЬ... ПЕРЕОПРЕДЕЛЕНИЕ...]— проговорил он. — [СИСТЕМА... СТАБИЛЬНА... НОВЫЕ ПАРАМЕТРЫ... ПРИНЯТЫ... К АНАЛИЗУ.]

Он не стал их союзником. Не извинился. Он просто... отступил. Его фигура медленно растворилась в стене, вернувшись в ядро системы. Но теперь его присутствие ощущалось иначе. Не как угроза, а как внимательный, пристальный наблюдатель. Наблюдатель, который пересматривал свои взгляды на реальность.

Сомнус и Илэйн остались одни в коридоре.

— Мы... выиграли? — неуверенно спросила она.

— Мы заключили перемирие, — поправил он, проводя рукой по стене. — Он не будет атаковать. Пока мы доказываем, что наша «аномалия» это новый порядок. Более высокий порядок.

Это была не победа, а начало нового диалога. Диалога между плотью и машиной, между любовью и логикой, между душой дома и его разумом. Их борьба за замок перешла в новую, идеологическую стадию. И им предстояло доказать своему собственному дому, что они не его разрушители, а его будущее.

Напряжение последних дней, схватка с Кербером, ментальная битва, постоянная готовность к обороне создало между ними невидимую стену. Они были вместе, они действовали как одно целое, но их близость была тактической, лишённой той нежности, что наполняла их раньше. Когда угроза наконец отступила, сменившись настороженным перемирием, эта стена рухнула, обнажив голодную, дрожащую пустоту.

Они вернулись в свои покои, и дверь за ними закрылась с тихим, но окончательным щелчком. Сомнус прислонился к ней, его грудь тяжело вздымалась, но не от усилия, а от сдерживаемой бури эмоций. Его глаза, тёмные аметисты, горели таким огнём, что Илэйн почувствовала, как по её коже бегут мурашки.

— Я... — он начал и замолчал, сжав кулаки. — Когда он касался тебя... когда ты летела к стене... я почувствовал нечто, что не чувствовал веками. Не страх, не ярость и не боль. Я почувствовал... абсолютное, всепоглощающее ничто. Ощущение, что если ты исчезнешь, то всё замок, барьер, я сам превратится в пыль. И этому не будет конца.

Он оттолкнулся от двери и медленно, как хищник, начал приближаться к ней.

— Ты спрашивала, люблю ли я тебя. Я говорил «да». Но сегодня... сегодня я понял, что это слово ничего не значит. Оно слишком мало. Оно слишком человечно.

Он оказался перед ней. Его руки поднялись и впились в её волосы, не больно, но с такой силой, в которой была вся его божественная, чудовищная сущность.

— Ты не просто моя любовь, Илэйн. Ты воздух, которым я дышу. Ты земля под моими ногами. Ты причина, по которой моё сердце бьётся в этой груди из плоти, а не камня. Без тебя я либо монстр, либо прах. Ты... ты само определение моего существования.