Книга Дело 13. Проклятая ассистентка, страница 97 – Аманда Бард

— Господи, она... глаза открыла! — прошептала одна, хватая другую за рукав.

— Беги за Нестеровым! Скорее! Это же... чудо какое-то, полгода!

Они выбежали, оставив дверь распахнутой. Маша лежала и смотрела в потолок, ловя обрывки: полгода... чудо...

Сердце, тяжелое и ленивое, стукнуло раз, другой, пытаясь нащупать привычный ритм.

В кабинет вошел мужчина. Не старичок, а седовласый, усталый мужчина лет шестидесяти в безупречно чистом халате. Он подошел к койке, и его глаза, умные и печальные, встретились с её взглядом.

— Мария Сергеевна, — его голос был низким, спокойным, как глубоководное течение. — Вы нас очень напугали. И... очень обрадовали. Не пытайтесь говорить. Не пытайтесь двигаться. Сейчас это невозможно.

Он взял её запястье, проверяя пульс, его пальцы были прохладными и точными.

— Вы в НИИ неврологии. Вы попали к нам чуть больше полугода назад, — продолжал врач, присаживаясь на стул рядом. — В тяжёлом состоянии, без сознания. Остановка сердца на фонеострого стресса, как мы предполагаем. На улице вас нашли. Мы... почти не надеялись. — Он сделал паузу, глядя на монитор. — Но сердце забилось снова. Мозговая активность вернулась. А теперь и сознание. Это редкая удача. Феноменальная.

Он сел на табурет рядом, сложив руки на коленях.

— То, что вы не можете двигаться и говорить — временно. Это следствие длительной комы, атрофии нервных путей, если говорить упрощенно. Никаких необратимых повреждений спинного мозга или двигательных центров мы не обнаружили. Вам потребуется совсем немного времени, чтобы прийти в себя. Короткая реабилитация. Но ходить и говорить вы будете. Я вам это обещаю, как врач.

Маша слушала, и его слова падали в пустоту её сознания, как камни в колодец. Ничего не отзывалось. Только белый шум и смутное, давящее чувство потери чего-то... огромного.

— Самое сложное позади, — сказал врач, Нестеров, видимо. — Вам нужно просто время и покой. Ваш организм совершил невозможное. Фактически, вас вернули с того света.

С того света.

Слово «свет» сработало как спусковой крючок.

СВЕТ.

Ослепительная, всепоглощающая белизна, вырывающаяся из её собственной груди. Рёв, заглушающий всё. И... боль. Острая, раздирающая, в спину.

И за ней, прорываясь сквозь плотину беспамятства, хлынула волна. Не связные воспоминания — обломки. Осколки зеркала, каждый — острый и ясный.

Бабушкин дом. Пахнет пылью и смолой. Дневник на чёрдаке. «Отдай дочь своей дочери».

Зеркало-портал. Холод. Чужой воздух, пахнущий озоном и тлением.

Улицы Ульгаррата. Багровое небо. Существа с клыками и крыльями. Рыжая лисичка с хитрющими глазами. «Договорились, птенчик?»

Агентство «Анемона». Хаос. И он... вечно недовольный, в помятой футболке. «Ты что наделала?! Это была моя система!»

Поместье. Мальчик с испуганными глазами. Тень с рогами. Ледяной шёпот из стен.

Катакомбы. Чёрная слизь. Одержимые. Его кровь на её руке. И кулон, извергающий очищающий ад.

Бал. Бордовое платье, обжигающее прикосновение его рук в танце. «Ты выглядишь так, что у любого перехватит дыхание».

Подземная башня. Коконы. Синие, пульсирующие, с застывшими в ужасе лицами. Его родители...

Лорд Ван Холт. Каменная улыбка. Пустота, бьющаяся, как чёрное сердце мира.

И... он. Кассиан. Его руки, держащие её. Его глаза, полные яростии боли. Последний шёпот, пробивающийся сквозь рёв света: