Книга Строптивая в Академии. Практика истинной любви, страница 105 – Ольга Грибова

— Если бы я знала. Я просто велела сателлиту защищаться, а дальше… — мой голос сорвался при воспоминании о схватке.

Самое паршивое, что Кати мне не отвечала. Я пыталась с ней связаться, снова и снова звала своего сателлита, но ответом была тишина. То ли Кати не слышала, то ли не могла говорить, а может, не хотела. Я уже не знала, что и думать.

Я снова лишилась дара слышать сателлитов? Или Кати паникует после содеянного? Никогда не поверю, что она сделала это нарочно. Вот так взять и запросто уничтожить чужого сателлита — это не про нее. Кати сама доброта, она не способна на коварство. Да она лучшая часть меня!

Наверняка Кати сейчас даже тяжелее, чем мне. Она переживает, корит себя… поэтому молчит. Ей попросту стыдно и совестно. Возможно,надо ее призвать и поговорить, но я не хотела делать это при посторонних. Чутье подсказывало, что не стоит. Дождусь, когда останусь одна.

— А вы что скажете, Даморри? — обратился ректор к Вэйду. — Что вы видели?

Все повернулись к Вэйду, и я тоже, а потому успела заметить, как он передернул плечами. Даже ему не по себе от содеянного мной. И все же он меня не бросил. Это о многом говорит.

— Это было похоже на… на… — Вэйд все пытался подобрать слово, а потом выдал: — на поглощение.

В кабинете установилась гнетущая тишина. Все снова смотрели на меня, но уже не с осуждением, а с каким-то суеверным ужасом. Показалось, еще немного — и они попятятся от кресла, где я сижу.

Не выдержав их взглядов, я опустила голову вниз. Лучше смотреть на свои руки, чем в обвиняющие лица. Тогда и заметила перемены в себе.

На мне была кофта с длинными, облегающими рукавами. Удобно для схватки. От резких движений на арене рукава чуть задрались, оголив запястья и часть предплечий. Мой взор упал на правую руку. Туда, где был до боли знакомый иероглиф сателлита. Ключевое слово «был». То есть иероглиф остался, но выглядел он иначе.

Он стал больше! Намного! Если раньше он был размером с монету и помещался на внутренней стороне запястья, то теперь рисунок уходил куда-то под рукав. Где он заканчивался, я могла лишь догадываться.

Пока никто не увидел, я поспешно дернула рукава вниз, пряча иероглиф. На арене со мной и Кати стряслось что-то из ряда вон. Мы изменились, и я не уверена, что, сказав об этом, не сделаю нам хуже. Сначала неплохо бы разобраться самой, что происходит.

— Есть идеи, с чем мы имеем дело, коллеги? — вопрос ректора вывел меня из ступора.

Я снова попыталась связаться с Кати и снова потерпела неудачу, а преподаватели тем временем переключились на разговор между собой. Мне оставалось лишь слушать. Внимательно, не дыша, боясь упустить даже звук.

— Мы определенно столкнулись с редким явлением в мире магии, — слово взяла госпожа Эрей. — Вы в курсе, что это мое увлечение — изучать подобные вещи.

— Дайте угадаю, у вас есть предположение о том, что произошло, — проворчал господин Эриссон.

— Одно имеется, — кивнула преподавательница. — Оно способно объяснить позднее появление сателлита, случившееся на арене и даже отсутствие у Диондры специализации.

— Не томите, — буркнул ректор.

— Вам не понравится, — честно предупредила госпожа Эрей, а после торжественно объявила: — Я полагаю, мы стали свидетелями уникального проявления магии поглощения!

На последнем слове я вздрогнула. Оно категорически мне не понравилось. Кто поглотители? Мы с Кати? Да не может этого быть!