Книга Искупление злодейки 2, страница 130 – Кира Иствуд

– Глубокий вдох, – скомандовал он. – И на счёт «пять». Раз, два…

И арх дёрнул осколок.

Раздался треск. Я ахнула. Тело выгнулось дугой. Все мышцы напряглись так, что челюсть свело, зубы стукнулись друг о друга. Но… боли и правда не было. Она ушла по раскалённой докрасна струне алаары.

Я открыла глаза, тяжело дыша. Слёзы текли ручьями, но это были слёзы облегчения. Давящая, распирающая тяжесть в груди исчезла. Тело стремительно наполняла лёгкость. Казалось, будто с сердца стянули заржавевшие стальные тиски, и теперь оно, наконец, могло биться в полную силу.

Только когда этой тяжести не стало, я осознала, что она вообще была. Я так привыкла к ней, что новообретённая лёгкость ощущалась слишком остро. Будто я лежала в болоте, а вдруг окунулась в бурную реку. Мои пальцы с полукружиями звериных когтей судорожно вцепились в наплечники арха. Потому что иначе казалось, что меня снесёт поток.

– Хах, р-хах, – вырывалось из горла.

– Ш-ш-ш, всё хорошо, всё хорошо. Ты молодец, малышка, всё позади, – голос Дейвара успокаивал. И я, наконец, продышалась. Проморгалась. И увидела, что именно арх вытащил из меня…

Перехватив предметтканью плаща, он держал его за самый край.

Это был длинный узкий осколок чёрного металла.

Будто лезвие без рукояти.

От одного его края во все стороны тянулись тёмные корни-отростки. Они жутко шевелились, как живые. В блестящей стали мелькнуло моё отражение и сразу же исказилось, поплыло, превратив моё лицо в злую гримасу.

Налетел ветер, монстры вокруг завыли в унисон – протяжно, тоскливо, будто этот кусок металла был их пульсирующим сердцем. Они настороженно тянули к нему морды и одновременно боялись. Как ярмарочные звери боятся крепкого кнута.

Над лезвием кружилась снежинка. Она медленно опустилась, коснулась зловещего металла – и тут же почернела, опала тёмнымпеплом.

– Семя тьмы… – просипела я.

Наши с Дейваром взгляды встретились. И без слов я поняла, что он думает то же самое.

Это лезвие напитано тёмной магией.

Оно – якорь, на который Лилиана перепривязала своё проклятие. А затем вонзила в живое сердце моего маленького зверя. Оставила в нём гниющей занозой. Мой барс отделился от меня в миг ранения – чтобы я не погибла. Ведь он мог вынести этот разъедающий нутро кошмар, а я, ребёнок, – нет.

«Это так?» – мысленно спросила я свою тень… своего зверя, который замер внутри, свернувшись комочком. Он ответил тихим рыком, нечто между согласием, сомнением и усталостью. Ему нужно было время, чтобы залечить рану. Он нуждался в убежище, и если им станет моя душа – я была рада.

Я вновь взглянула на лезвие.

Чёрное, оно поглощало свет. Его уродливые отростки извивались как черви, словно искали жертву, чтобы за неё зацепиться. Проникнуть в душу. Извратить. А если прислушаться, то можно было разобрать идущий от стали зловещий шёпот. Без слов – но вселяющий страх, гнев, обиду…

Но если лезвие уничтожить, тогда…

– Уничтожить будет лучше у столба, – произнёс Дейвар, будто прочитав мои мысли. А может, и правда прочитал… Потому что алаара между нами пылала горячо и ярко. – Чем ближе к создателю проклятия, тем лучше.

Оторвав часть от своего чёрного плаща, арх завернул в него лезвие, сверху нарастил лёд и убрал в сумку на поясе.

– Всё, так не навредит.

– Хорошо, – я облегчённо вздохнула.