Книга Искупление злодейки 2, страница 132 – Кира Иствуд

Из-под грязных прядей выглянуло гладкое, кукольно-прекрасное лицо. Алые пухлые губы изогнулись в полумесяце улыбки.

– Д-доченька. Я тебя так заждалась… – голос звучал ласково и текуче. Как будто правда голос матери, что терпеливо ждала своё дитя.

Но во мне ничего не дрогнуло. Я была готова. Знала всё, что она скажет. И что будет дальше.

Взгляд Лилианы соскользнул с меня, пошарил кругом. Она искала тень… на Дейвара как и в прошлый раз не обращала внимания, будто он имел для неё столько же значения, что и грязь.

– И тебя я ждала… моё лучшее творение. Где же оно? Где?

В моей груди, в самом дальнем защищённом уголке съёжился мой зверь. Услышав, что Лилиана зовёт его, он ощетинился, зарычал, оскалив зубы. От него исходили волны давнего въевшегося в шкуру беспомощного страха – того самого, что испытал мой крохотный тогда ещё барс, когда Лилиана пронзила его сердце.

Не найдя тень, Лилиана вновь уставилась на меня. Её зелёные глаза увлажнились… Будто у любящей матери, что не может сдержать чувств. Но это была маска. Игра. Должно быть, за столько лет она тысячи раз репетировала эту сцену. У неё имелось время вжиться в роль.

– Доченька моя, златовласка. Я ждала вас. Звала. Вы слышали… Поэтому пришли. Я скучала по вам. Теперь мы снова вместе. Вы и я. Как и должно быть. Мир жесток. Никому нельзя верить. Никто не заслуживает доверия… кроме семьи. Мать – это святое. А я ваша мать. Идите же ко мне… я подарю вам покой. Я буду для вас всем.

Раньше эти слова пробивали самые слабые мои места, пронзали крючьями, тянули к Лилиане. Но теперь они отскакивали от ледяного панциря, который вырос вокруг моего сердца.

Я видела за ними холодную расчётливую манипуляцию. Внутри меня нарастал гнев. За моего изувеченного зверя. За тысячи загубленных жизней. За то, что она посмела назвать эту пытку – любовью.

За моей спиной я чувствовала твёрдое, незыблемое присутствие Дейвара. Его тепло, его силу, готовность в любой миг защитить. Его эмоции резонировали с моими. По алааре, натянутой между нами, пробежал короткий импульс. Арх коснулся моей руки, и в сознании прозвучал его голос, передаваемый через кольцо: “Всё как в прошлый раз?”

Я едва заметно кивнула, не отрывая взгляда от матери.

– Но доченька… где же, всё-таки, моё чудесное лучшее творение? Неужели оно сейчас управляет тобой? Моя месть… она тебя поглотила? Так чего же ты ждёшь! Иди ко мне!

Мой зверь внутри завыл – тихо, жалобно. Он боялся. Боялся её, своей мучительницы. Мой маленький снежный барс. Теперь он помнил всё. Одновременно я ощутила движение зверя Дейвара, который через алаару пытался успокоить моего барса.

– Мама… ты хоть когда-нибудь меня любила? – спросила я громко, перекрывая вой ветра. Мой голос прозвучал ровно и холодно.

Лилиана замерла на миг, а затем её кукольное лицо озарилось надрывной безумной нежностью. Глаза широко раскрылись, губы сложились в мягкую улыбку, а взгляд затуманился. Она будто смотрела сейчас не на меня настоящую – а на ту кого она желала видеть на моём месте. Послушную дочь, принимающую волю матери с благодарностью.

– Конечно. Любила и люблю, и всегда буду. Всё, что я делала – ради нас, моя доченька. Ради нашего счастья!

– Нашего? Но ты никогда не спрашивала, чего хочу я. В чём я вижу счастье.

– Глупышка, зачем же слова, если материнское сердце знает без слов. Ты – моя воля. Моё продолжение. Ты – мои руки, которыми я схватила за горло этот мир. И мир послушно встал перед нами на колени.