Книга Мы те, кто умрет, страница 195 – Стасия Старк

Я напрягаюсь, на мгновениеотвлекаясь от клинка в бедре.

— Ты с Карриком?

Он кивает, устремляясь по длинному коридору.

Что-то теплое разливается у меня в груди. Тирнон всегда завидовал Каррику. Он едва выносил, что тот мог проводить столько времени с Кассией и мной, сколько хотел, в то время как Тирнон приходилось постоянно прокрадываться в Торн. Когда у Тирнона началось обращение, Каррик совершил ошибку, пожаловавшись в его присутствии на солнечный ожог на шее, и Тирнон чуть не убил его. Они никогда не были друзьями. Но они сплотились ради моих братьев. Ради меня.

— Было трудно добраться до твоих братьев, когда они были на севере, даже с моими шпионами и контактами Каррика, — шепчет Тирнон мне на ухо. — Но Бран недавно привез их на мою территорию. Я верну их тебе, Арвелл. Обещаю.

Слезы наворачиваются на глаза.

— У меня… ничего не вышло сегодня вечером, — говорю я, и горло предупреждающе сжимается. — Что, если…

Я не могу произнести эти слова, но Тирнон качает головой.

— Бран узнает, что сделал Роррик. И он не настолько глуп, чтобы лишиться своего рычага влияния. — Тирнон поворачивает в знакомый коридор, и я закрываю глаза, вспоминая, как я шла по этому же коридору с Рорриком.

— Ты не должна снимать шлем, когда будешь у целителя. Я не хочу, чтобы мой отец знал, что это была ты.

— Хорошо.

Целитель цокает языком, увидев мою ногу.

— Ну хотя бы вы не выдернули клинок. Тебе не нужно выйти, Праймус?

Лицо Тирнона напряжено, челюсти сжаты, и он бросает на меня виноватый взгляд.

— Я не… питался. — В его глазах мелькает стыд, и я сжимаю его руку. Даже с самообладанием Тирнона я не хочу мучить его.

— Иди.

Он, должно быть, умирает от голода, потому что не спорит, только многозначительно смотрит на целителя и выходит за дверь.

Как Праймус, Тирнон мог бы выпить кровь любого из обычных людей, сидевших за столом во время ужина. Он не сделал этого, потому что я была там. Потому что он и так считает себя чудовищем и ему невыносима мысль о том, что я тоже буду так о нем думать.

Моя шея начинает гореть. Я прикрываю ее рукой, но целитель уже отворачивается и тянется за кристаллами, целебными тониками и травами.

— Приготовься, — говорит он, когда снова подходит ко мне. — Это будет больно.

Я кусаю нижнюю губу, благодарная за то, что он не видит, как ясъеживаюсь.

— Могло быть и хуже, — говорит он непринужденно. — Если бы ты была вампиром, рана вокруг лезвия уже начала бы заживать.

Перед глазами темнеет, и я отворачиваюсь, испытывая сожаление, что не могу снять шлем. Мне нужен свежий воздух.

Меня пронзает агония, и я издаю сдавленный крик. Целитель бросает обеспокоенный взгляд на дверь.

— Тише. Я никогда не видел Праймуса таким взволнованным.

— О да, я позабочусь, чтобы моя боль не беспокоила Праймуса. — Мой голос пропитан сарказмом, но целитель лишь кивает и протягивает мне тоник.

— От боли.

Я смотрю на него.

— Ты не мог дать мне его, прежде чем вытащить клинок?

— Есть причина, по которой твой шлем все еще на тебе, и если Праймус не хочет, чтобы я знал, кто ты, значит так надо. Я отвернусь, и ты сможешь выпить тоник.

Он медленно отворачивается, и я срываю шлем и делаю несколько глубоких вдохов. Тоник имеет сладковатый вкус, и я проглатываю его.

— Закончила?

Я снова надеваю шлем на голову.

— Да.

Целитель начинает читать заклинание, но благодаря тонику осталась только тупая ноющая боль. К тому времени, как он заканчивает, я уже могу, прихрамывая, дойти до двери.