Книга Мы те, кто умрет, страница 23 – Стасия Старк

— Пожалуйста, — умоляет она.

Леон тихо шипит, но уголок рта Брана приподнимается.

Меня пронзает понимание.

Зависимая от крови. Потерянная в жажде. В агонии.

Вокруг нас образовывается пустое пространство, прохожие делают вид, что не замечают женщину, умоляющую облегчить ее страдания. Несколько человек морщатся, но большинство тщательно игнорируют ее.

Бран оглядывается на меня через плечо.

— Некоторыелюди понимают, что такое дар вампирской крови. — Не говоря больше ни слова, он проходит мимо женщины, игнорируя ее сдавленное рыдание.

Ее пустые, полные отчаяния глаза встречаются с моими, иу меня в горле встает комок. Леон хватает меня за локоть и заставляет идти дальше, отпуская в тот момент, когда я встаю в очередь за Браном.

Неудивительно, что Бран ведет нас с Леоном мимо очереди людей, уже ожидающих нужную нам лей-линию. Он показывает документ стражу лей-линии, и тот, отмеченный бронзовым сигилом, немедленно склоняет голову и отступает в сторону.

Кивком головы Бран приглашает нас войти в крошечную кабину.

Она немного больше кареты, но светлое дерево богато украшено серебром.

Если это серебро каким-то образом ослабляет Брана, то по его спокойному выражению лица этого не скажешь. Когда дверь кабины с щелчком закрывается, он кивает стражу. И мы внезапно начинаем двигаться.

Леон зеленеет, закрывает глаза и сжимает кулаки. Мой желудок тоже скручивает, когда картина за маленькими окнами расплывается.

Через несколько мгновений мир снова обретает четкость, и у меня внутри все опускается.

За окном в самом сердце города возвышается арена, черный камень которой местами переливается золотом. Высокие шпили пронзают небо, украшенные развевающимися на ветру знаменами с личным гербом императора — двумя соединенными треугольниками, резко выделяющимися черным цветом на фоне пурпурных знамен.

Шесть лет назад Кассия сжала мою руку, когда мы смотрели на эту арену, разрываясь между волнением и страхом.

Что-то ломается глубоко в моей груди, когда боль и горечь прорываются сквозь оцепенение, которое я обнимала как любовника. Тысячи воспоминаний о Кассии обрушиваются на меня одновременно, и все, что я могу сделать, — это дышать, пока звук ее последнего, сдавленного вздоха эхом отдается в моих ушах.

Боль утраты никогда не проходит. Она никогда не становится легче. Любой, кто утверждает обратное, лжет. Муки «что, если» терзают тебя час за часом, минута за минутой, пока ты не достигаешь состояния, когда готов отдать почти все, чтобы наконец избавиться от этого страдания. А потом, когда ты начинаешь снова функционировать, оно молча выжидает, прежде чем обрушиться на тебя со всей силой, когда ты меньше всего готова к этому.

Лицо Леона больше не зеленое. Нет, теперь оно почти серое, его глаза полны боли, когда он смотрит на арену.

Меня ждет место в подземном мире за всю ту боль, что я причинила Леону. Он бы никогда не вернулся, если быя не притащила его сюда.

— Вставай, Велл. Не позволяй вампиру увидеть твою боль.— Голос Кассии эхом звучит в моей голове. И я отдала бы все за то, чтобы она снова сидела рядом со мной.

— Арвелл. — Голос Брана суров, а нетерпение на его лице ясно дает понять, что он не первый раз пытается привлечь мое внимание. Группа женщин с серебряными коронами ждет у нашей кабины, и я встаю.