Книга Мы те, кто умрет, страница 73 – Стасия Старк

Мы сидим достаточно низко на трибунах, чтобы вызывать определенное уважение, но достаточно высоко, чтобы нам все равно приходилось щуриться, если бой не происходит прямо под нами.

Толстая, покрытая эфиром черепица плотно прилегает одна к другой над нашими головами, образуя крышу арены и защищая вампиров от солнца. Что бы мы здесь ни делали, император явно не хочет ждать до захода солнца.

— Извините. Простите. Извините. — Мейва пробирается по ряду и садится рядом со мной.

— Спасибо, что придержала мне место. — Она улыбается.

Я этого не делала. Я настолько непопулярна, что никто другой не захотел сидеть здесь. Очевидно, никто еще не сообщил об этом Мейве. Хотя я не понимаю, как она могла это упустить.

Она, кажется, ждет моего ответа. Когда я молчу, она оглядывает арену. Никто из нас не упоминает о том, как она окликнула меня во время боя. Или о том, что я ушла в начале ее боя.

Меня грызет стыд, и я подавляю его, потоптавшись на нем для верности.

Она прочищает горло.

— Здесь… наверху как-то непривычно.

Это утверждение очевидно, но я понимаю, что она имеет в виду. Когда ты стоишь внизу, люди, которые на тебя смотрят, в основном представляют собой размытое пятно с искаженными лицами, кричащими то тебе, то твоему противнику. Только два человека имеют значение, когда ты на песке: тот, кто хочет тебя убить, и император.

Эта часть трибун представляет собой бурлящую толпу отмеченных сигилами низкого уровня. Кто-то позади нас отчаянно нуждается в ванне, а мужчина слева от нас ест что-то пережаренное, и сочетания этих запахов достаточно, чтобы вызвать у меня тошноту.

Обычные люди сидят на трибунах высоко над нами, так высоко, что им, наверное, почти не видно, что происходит на арене.

В воздухе витает предвкушение. В этом предвкушении есть что-то радостное, почти праздничное, и до нас долетают обрывки разговоров.

— Она уже беременна. Они не теряли времени…

— …с золотой короной. Ты можешь в это поверить?

— У меня хорошее предчувствие насчет сегодняшнего дня. Жена говорит, что большене будет ставок, но…

— Проблемы на южной границе. Ты не слышал? Они практически не пропускают импортные товары.

— Я слышал, что она страдает от солнечного безумия. Теперь это только вопрос времени…

Последняя фраза привлекает мое внимание. Я наклоняюсь ближе к Мейве, стараясь говорить тихо.

— Что такое солнечное безумие?

Ее глаза округляются.

— Ты никогда…

Я впиваюсь зубами в нижнюю губу. Это неловко.

— В Торне я мало общалась с вампирами. — А Тирнон, казалось, всегда немного стыдился своей вампирской природы и редко говорил об этом.

Она краснеет.

— Э-э, прости. Э-э… солнечное безумие неизлечимо. Оно чаще всего встречается у пожилых вампиров — как будто десятилетия, проведенные в темноте, подавляют их желание оставаться в тени. Но оно также поражает случайным образом, особенно в периоды стресса. Несколько лет назад я слышала о вампире, который не смог смириться с потерей солнца после своего обращения. Он выбросился из окна на рассвете, а его две младшие сестры кричали ему вслед.

Меня мутит. Такой молодой вампир не продержался бы и минуты на солнце.

Мейва пожимает плечами.

— В этом есть доля иронии, и это одна из причин, по которой вампиры так сдержаны в проявлении эмоций. Потрясение, ярость, горе… они ослабляют вампиров, увеличивая вероятность того, что они будут поражены безумием.