Книга Мы те, кто умрет, страница 99 – Стасия Старк

Близнецы всю дорогу капризничают, но я мыслями где-то далеко, готовлюсь к бою.

Император не часто посещает «Пески», предпочитая присутствовать на боях, где гарантированно увидит кровь и смерть. И все же каждый раз, когда я выхожу на его песок, меня охватывает ужас.

Поскольку сейчас середина дня, наша мать спит. Я трясу ее за плечо, чтобы разбудить. Да, она будет полусонная и малоспособная выполнять роль матери. Но это важно. Она знает об опасности шахты.

Она открывает глаза и сонно моргает, глядя на меня.

— Мне нужно, чтобы ты присмотрела за близнецами.

Эврен что-то бормочет, а Герит фыркает и толкает его. Эврен бьет брата кулаком в живот. Начинается драка.

Вздохнув, я выталкиваю их обоих из комнаты и закрываю дверь, игнорируя приглушенное ворчание и крики в коридоре.

— Почему? — Ее голос хриплый.

Потому что ты их мать. Потому что они нуждаются в тебе. Потому что я не могу быть здесь каждую минуту каждого дня.

Усилием воли я держу язык за зубами и сохраняю спокойный голос.

— Потому что их друзья идут в шахту.

В ее глазах мелькает понимание.

— И они хотят с ними.

— Да.

— Тебе нужно идти на работу.

У меня скручивает живот. Она даже не помнит, что сегодня у меня последний бой в «Песках».

— Да.

Возможно, это даже хорошо, что она не помнит. Если мы с Кас выиграем, моя мать разнесет эту новость по всему городу, и мы станем мишенью для всех воров и убийц. Скорее всего, меня ограбят в трех шагах от входа на арену.

— Я присмотрю за ними. Спасибо, что разбудила меня, детка.

Я только киваю и выхожу из комнаты. Герит хмуро смотрит на меня, потирая руку, а Эврен, похоже, смирился с тем, что его мечты о шахте разбились вдребезги. Он уже тянется за книгой.

— Ягоды, — обещаю я. — Пирог. Мне пора. Ведите себя хорошо.

И вот я уже выскакиваю за дверь и бегу обратно к арене, бесполезно поднимая руку в надежде остановить повозку. Но все они уже заняты, проезжают мимо, направляясь туда же, куда и я.

— Я должна была знать, что ей нельзя доверять, — выдавливаю я. Из уголка моего глаза вытекает первая слеза.

У Тирнона на скуле пульсирует мышца.

— Она никогда не была матерью, которую ты заслуживала.

Я пожимаю плечами, отводя взгляд. Любить наркомана — все равно что самому быть наркоманом. Только тызависим от надежды. Ты постоянно говоришь себе, что на этот раз все будет по-другому. Все наладится. И ты всегда, всегда знаешь, что однажды, когда твой близкий умрет и остынет, после того как зависимость вытянет из него все силы… ты все равно будешь задаваться вопросом, мог ли ты сделать больше? Было ли тебе под силу спасти его — даже несмотря на то, что зависимость вытягивала последние силы и из тебя.

— Арвелл?

Я сглатываю невыносимую боль в горле.

— В «Песках» поединки не должны быть смертельными.

— И все же люди умирают каждый день. Старые распри разгораются с новой силой, а новые вспыхивают, — говорит Тирнон.

— Мы действительно думали, что все будет хорошо. Даже если бы мы не выиграли последнее испытание, у нас не было шансов не выжить. Мы так усердно тренировались. Мы были идеальнойкомандой.

Я возвращаюсь на арену как раз вовремя, покрытая тонкой пленкой пота.

— Где Ти? — Я пробегаюсь взглядом по толпе в поисках широких плеч и мрачного выражение лица.

Кассия качает головой.

— Понятия не имею. Должен быть где-то здесь.