Книга Курорт графини-попаданки, страница 86 – Глория Эймс

— Вот думали ли вы месяц назад, что будете радоваться затишью? — улыбаюсь я, торопливо глотая горячий суп.

— И не говорите, графинюшка, — смеется та. — Кто б знал!

Но наш идиллический перекус нарушает появление моего дворецкого.

Видно, что от площадки для экипажей до гостиницы Брантон бежал напрямик по пляжу — запыхавшийся, взъерошенный, он влетает в кухню с криком:

— Ваше сиятельство! Там… Там все выносят!!!

Остаток дня дергаюсь и то и дело отвлекаюсь от текста экскурсии. Я не могу бросить группу, которая приехала послушать именно меня, сумасбродную авантюристку-графиню с побережья, какой меня назвали в одной статье недавно (и это тоже оказалось неплохой рекламой).

Но мысли мои все время возвращаются к поместью, откуда, по словам дворецкого, как раз начали выносить все арестованное имущество. Бегать вокруг, заламывая руки — все равно не выход. Вынесут то, что положено. Тут уже ничего не поделать.

Но не переживать я тоже не могу.

Стараюсь говорить ровно, с привычной артистичностью рассказывая о причудливых раковинах и прочих интересных находках на побережье, но за каждым словом слышу тревожную тишину. За каждым вздохом чувствую, как меняется мой мир, медленно, но неумолимо.

Наконец, разминувшись с группой, которую ведет Марисса, я вывожу гостей на площадку к экипажам.

Солнце клонится к закату, окрашивая море в багряные тона, и этот тревожный оттенок как нельзя более соответствует моему настроению.

Наконец, прощаюсь с группой. Гости искренне благодарят за интересный рассказ и прекрасные виды. Прощаясь, они обещают рекомендовать тур по побережью своим друзьям. И это — лучшая награда за мои усилия. Значит, несмотря на неожиданные трудности, все прошло успешно.

Пока гости рассаживаются в экипаже, я, чувствуя ледяной комок в животе, торопливо сажусь в ландо мчусь в поместье.

Подъезжая, я издалека вижу суету. Большие крытые повозки, люди в форме, выносящие из дома антикварную мебель, картины, статуэтки. Дом словно выворачивают наизнанку, выставляя на всеобщее обозрение.

Брантон стоит у входа, осунувшийся и постаревший лет на десять. Он молча смотрит, как увозят вещи.

Подхожу к нему, кладу руку на плечо. Он вздрагивает и смотрит на меня глазами, полными отчаяния.

— Что мы будем делать, ваше сиятельство? — шепчет он.

— Все в порядке. Будем работать. Я никого не уволю, — ободряюще говорю ему. — Но есть вероятность, что придется научиться чему-то другому…

У меня уже были мысли насчет Брантона. И второго корпуса. Из вышколенного дворецкого получится отличный сотрудник — и на ресепшене чинно постоять, и номера показать.

Я никого не уволю. Это уже вопрос принципа.

Пусть все видят,что у графини де Бошан дела идут в гору, что бы там ни натворил ее беспутный муженек!

Брантон слабо улыбается, но в глазах его нет уверенности. Он так гордится своей безупречной репутацией, знанием этикета и умением управлять домом. Теперь же все это кажется ненужным хламом, как антикварные вазы, которые сейчас грузят в повозки.

— Ваше сиятельство слишком добры, — говорит он, опуская голову. — Я не уверен, что смогу… научиться чему-то новому.

— Глупости, — отвечаю я, стараясь придать голосу твердость. — У вас есть опыт, знание людей, умение решать проблемы. Это бесценно. Мы найдем вам достойное применение.