Книга Дочь княжеская. Книга 1, страница 215 – Наталья Чернышева

Так ушла от нас Здебора ирхень Двахмирани, дочь Желана Рябинина, что по ней оставили памятный камень в парке Белополя, столицы Двестиполья, в парке, её руками воссозданном и её имя принявшем. Я ходила потом дорожками парка и сидела у камня, что старалась ночью глухой появляться, чтобы живых, полюбивших с детьми гулять здесь, не тревожить.

Одной ночью встретила у камня Плойза Двахмира, и стала с ним рядом, что он молчал и я молчала: не знали, что сказать друг другу. Но у него остался мальчик, мой брат, пятилетний малыш с серебряными кудрями, и он ради них отрёкся от сородичей, ради матери моей и сына. Тогда превозмогла я себя, что сказала ему:

— Благо тебе, что дарил ей счастье и сына оставил.

Всех детей забрала у матери моей война, а я как неумершая стала бесплодна, а и будут у брата дети, продолжение и память на нашей земле. Двахмир кивнул мне, что сказал:

— Ты, Фиалка, приходи, когда пожелаешь, не таясь в ночи. Двери моего дома открыты для тебя.

Я услышала его слова и приняла их, а однажды встретила у камня того Пельчар, супругу Ненаша, с цветами, а и подошла она ко мне, обняла за плечо и так стояла, что от ласки её, понимания и сочувствия живого, мне впервые после всех этих долгих, горьких, не пойми как прожитых проклятых зим захотелось заплакать…

Тахмир мой чудить начал, что свадьбу решил со мною справить, а мне приятно было поначалу, а идумать началапотом, что поняла, о какой свадьбе можно речь вести. А он сказал, что о правильной. Чтобы обряд в храме триединого Вечнотворящего, и чтобы все видели, что его женщина жена ему, не наложница. Видно, прознал как-то о первых словах Двахмира, ко мне обращённых, а не от меня, а и может Двахмир сам ещё раз так сказал, не ведаю. Так я сказала, что не хочу, а хочу, чтобы дети у Тахмира моего были от живой женщины, мне же родить не получится никогда. Вольно Пельчар было алому платью радоваться, что она уже родила Ненашу дочку, и, может быть, родит ещё; мёртвое не рождает живое, мне деяние Пельчар повторить не по статусу и не по силам. На то отвечал он, что ему без разницы, что никакой другой женщины не надобно, кроме меня, что бросить мне надо такие речи и не повторять их больше, а он решил уже, а и от решения своего не отступится.

Что сказать, не могла долго противиться. Так надела и я алое платье, и была счастлива, что все пришли, как Тахмир мой хотел, и в храме Триединого золотое пламя брачного обряда благословило нас, а одно болело, что мать моя уже не видит того, а и радовалась бы она за нас, как никто другой не радовался бы.

О начале лета случилось невозможное. Свершилось над нами чудо из тех, что случаются раз в мегахрон или того даже реже: я понесла. Как объяснил мне потом мой старший, что случилось это от благословения предсмертного матери и от справленного по всем правилам обряда брачного, а от того ещё, что по Силе равных моему Тахмиру не было во всех мирах Империи и во всех мирах Третерумка. Сила его всегда делала меня живой, о том я говорила уже не раз.

Лишь Хафьсаар хмурилась сильнее обычного, что видела беду, но сказала так, что если душа хочет родиться, ей надо помочь. Она говорила, что ребёнок есть сумма отца и матери, что отец даёт, а мать принимает и преобразовывает; так родилосьдитя у Пельчар и Ненаша — неумерший мужчина может дать живой женщине очень много, но не в Силе дело, а в способности направить её правильно, что не могла сделать я в силу своей природы. Хафьсаар и Сихар смотрели за мной, и помогали мне, а ждали мы рождения к зиме, но беда пришла раньше и завершила собой короткое летнее счастье…